• Колпашево однажды Ещё вчера я заменила карандаш, которым писала: он стал совсем мал. Новый не вызвал у меня особой радости, однако, за неимением ничего другого, я начала писать этим длинным серебристо-белым карандашом с тугой, рвущей бумагу резинкой на кончике. Утешало то, что новый карандаш писал тонко и чётко, не пачкал пальцы и отдалённо напоминал полюбившийся мне прежний карандаш.

    Исписавшись, я вышла во двор с бидоном горячей воды в правой руке. В тесном низком сарае, где на вбитых в стену гвоздях висели мочалки и полотенца, я нашла табуретки, тазы, фляги с холодной водой. В щели между дверными досками дул ветер, обжигавший намыленную кожу августовским холодом; у порога дрожала тонкая бледная травинка.

    Дома, перед трюмо с большим зеркалом, я долго расчёсывала мокрые, сбившиеся в кудряшки волосы. За окном потемнело, посыпался мелкий дождь; тикали часы; из спальни доносилось сонное гудение холодильника, сливавшееся с тишиной, вдруг наступившей и в квартире, и во дворе.

    Причесавшись, я села у окна и раскрыла блокнот. Я стала рисовать карандашом мужской глаз, как вдруг вспомнила о женщине в белом, появившейся как-то раз в моей комнате. Я лежала в постели, свет был выключен, и комнату наполняла густая ночная темнота. Мне не спалось. Я решила почитать сообщения и взяла со столика сотовый телефон. Постель, окно и шкаф у стены озарило белым сиянием. Потом, когда я положила телефон обратно и когда погас экран, у меня зарябило в глазах. На фоне окна поднималась и опускалась, словно на волне, фигура грустной, смотрящей в сторону женщины в белом. Она была толста, как будто беременна, и прозрачна: сквозь её белизну я различала раму, сизые прямоугольники окна, дымку на ночном небе. Я зажмурилась, но, открыв глаза, увидела всё ту же женщину в белом со странным выражением лица. Через некоторое время рябить перестало и женщина исчезла, оставив после себя лишь смутное воспоминание…

Replies (1)