to post messages and comments.

Вот примятый снегом иван-чай.

Как же хорошо в лесу! Почему-то именно там я счастлив. Покой. Порой раскричатся птицы, клюющие рябины, а порой лес совсем замирает. Слышно, как тихо-тихо журчит ручей. До шоссе километра два, но в тишине гудит так, что кажется совсем рядом.

Принёс немного грибов: осенние вешенки (на самом деле они из другого рода, но пусть в этом тексте зовутся вешенки), один ежовик и немножко зимних опят.

Наглядная иллюстрация самозарождения жизни.
Нигде поблизости рогоз никогда не рос. Но стоило углу поляны немного заболотиться, как уже через год рогоз там самозародился из духа сырости.
Теория Дарвина снова опровергнута.

Эти немецкие солдаты погибли во время боёв под Истрой в ноябре-декабре 1941 года. Их останки захоронены церковной общиной Храма Крестовоздвижения.
Боже, Милостив буди им, грешным!

Поехал кататься на велосипеде и не взял с собой фотоаппарат, сильно пожалел. Вокруг было много красивых пейзажей, красочно-осенних, ярких. Пришлось фотографировать на телефон.

ОГОВОРОЧКА ПО ФРЕЙДУ

Чёт-то вспомнилось. Смеялись тогда весело.

Во времена былые, в 90-х прошлого века, играли с парнями из «Душа и Тело» на базе МАСТа. Было там и другого народу полно. Например, Вася Счастливцев со своей знаменитой в узких кругах «Не хочу пить димедрол, дайте только рок-н-ролл». И непонятные ни в словах, ни в мелодиях металлисты. И ещё кто-то… А нас, «ДиТ», почему-то, коллеги называли панками.

Друзья, кто слышал мои песни, чего там панковского? А, ведь, львиную долю материала и для «ДиТа» тогда сочинял я. Примитив-рок и Панк-рок — это не одно и то же. Но сейчас не об этом.

Был там ещё такой виолончелист Костя Клюев. Худенький в очках. Классический. Тёрся постоянно среди нас со своей виолончелью. Не, в натуре. Старенький добротный инструмент. Не страдивари, конечно, но звучал весьма неплохо. Даже я на нём скрипеть немного научился.

А дело в том, что Костя, хоть и надоедал всем своим бесконечным гундением, но поиграть с кем-нибудь серьёзно наотрез отказывался. Вот и жил, как Призрак Оперы в актовом зале МАСТа. Он по ночам, наверно, исполнял свои бредовые ноктюрны.

И как-то раз… Как-то раз подходит Костя ко мне какой-то не такой. Я пригляделся — пьяный. Ну, ни фига себе! Костя Клюев — пьяный!

— Понимаешь, — говорит, — мне баба не дала.
— Ну и что? Дать тебе шнур от микрофона?
— Нет. — серьёзно так, — дай на гитаре слабаю что-нибудь.

А сцена, как раз, наша была. Не жалко. Всё-таки — музыкант, со струнами получше всех нас обращаться умеет. Взял он гитару, поёрзал на стуле:

— Сейчас, ребята, я вам сбацаю! Менструатор есть?
— Чего?
— Медиатор. А я что сказал?

А вот и он десяток лет спустя: