Zenom

Блядь, как меня заебали безвыходные ситуации, сил просто нет! Уж если совсем без проблем жизни не бывает, то почему, ну почему, блядь, мне постоянно достаются те, с которыми сделать ничего невозможно в принципе, а?! Вот за что мне вся эта хуйня? Кому я чего плохого сделал?

Zenom

Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что мне делать. Блядь!

Zenom

Если кого интересует, почему меня нет онлайн, то у меня ничего не случилось и всё по-прежнему. Просто если соблюдать радиомолчание на всех частотах, то всегда возможен вариант, что со мной кто-то на самом деле хочет общаться, просто возможности нет. А когда я онлайн, то я точно знаю, что никто не хочет.

Желающим сказать, что всё это говно и самообман отвечаю, что и сам прекрасно это знаю. Но раз уж я свои проблемы решить не могу и о помощи просить некого, то приходится прибегать к таким говняным мерам. Так я хотя бы некоторую работоспособность сохраняю.

Zenom

Я давно не писал о путешествиях. О своих играх с котом. О мотоциклах и велосипедах. О ебле. О живописи и литературе. Давно не постил фоточек. Давно не пересказывал бугагашечек. Все эти приметы мирной жизни были очень давно. И мне хочется, чтобы они вернулись.

Zenom

Когда логи джаббера хранятся в SQLite то одним запросом можно извлечь какую угодно статистику. Так что теперь у меня есть объективные данные, свидетельствующие о том, что когда мне хуёво, то со мной никто не хочет говорить.

Zenom

Когда-то десять тысяч вечностей назад я своё состояние описывал метафорами. Теперь я умею говорить об этом прямо. И это не изменило ровным счётом ничего. Мне просто некого просить о помощи.

Поэтому у меня возник вопрос. Вот те люди, которые мне говорили, что помощь здесь, помощь рядом, мир полон людей, готовых мне помочь и стоит только попросить, зачем они мне врали?

Zenom

Нет причин есть, нет причин стирать, нет причин поменять сломавшийся кулер, нет причин навести порядок в доме, нет причин принять душ, нет причин идти спать. У меня ни на что нет ни сил, ни причин. Я. Не знаю. Что. Мне. Делать.

Zenom

Зачем-то вспоминаю случаи, когда кто-то был ко мне несправедлив, и во мне бурлит злоба и хочется их отпиздить так, чтобы раздробленные кости, выбитые зубы и сотрясения мозга. А ещё хочется наорать на следующего, кто будет со мной неучтив. Но ничего из этого, понятно, я сделать не смогу.

Zenom

Вот бы сделать так, чтобы на всех стало похуй. Когда на всех похуй, то логично, что похуй и на то, что всем на меня похуй. Только вот есть проблема. Единственный известный мне способ этого добиться приводит к очень быстрой деградации личности.

Zenom

Перед праздниками я думал, что на каникулах отдохну и будет как-то полегче. Отдохнул. Нихуя мне не легче.

Мне плохо, я с этим ничего не могу сделать и за помощью обратиться не к кому потому как мне в принципе никто не может помочь. Я не знаю, что делать.

Zenom

Когда обнаруживаешь, что случайный человек знаком с двумя твоими друзьями из совершенно разных кругов, то первая мысль — что-то вроде "ну надо же, как тесен мир". А сразу за ней приходит понимание, что такие вещи говорят, о том, что множество моих потенциальных знакомых из тех, кто разделяет мои взгляды на жизнь, если не исчерпано, то близко к исчерпанию. А это в свою очередь говорит, что от одиночества мне никуда не деться, никуда! Грустно это и хреново, вот что.

Zenom

В последнее время не оставляет ощущение, что все меня покинули и я никому не нужен. Это дополнительно усугубляется тем, что поговорить об этом не с кем. У кого свои проблемы, с кем вообще такие разговоры вести не хочется, а те, кто наиболее активно говорят о своей поддержке, желают тебе чего угодно, но не добра и вполне могут высказаться в том смысле, что я вообще права на плохое настроение не имею. Ну и такие мелочи, как проявление неуважения со стороны одной барышни (говна ей в ебальник!) тоже радости не добавляют. На этом фоне очень хочется тепла и заботы, но их тоже получить не от кого. Со всем этим мне никто не поможет. Вообще никто. Такие вот дела.

Zenom

Есть что-то глубоко неправильное в том, чтобы продолжать существовать, надеясь, что в будущем ситуация станет лучше, при условии, что улучшение ситуации не зависит ни от тебя, ни от кого-то другого. Проблема только в том, что я никогда не решусь на суицид.

Zenom

Я когда-то сказал, что у меня нигде не бывает ощущения чужбины, мне везде одинаково и я не делю места, страны, города на свои и чужие. А сейчас призадумался, а может это я просто никогда не чувствовал что-то своим? И правда, что своего может быть у человека, который в принципе чужд этому миру и здесь совершенно не нужен и ни в какое общество не вписывается?

Zenom

Когда со всей отчётливостью осознаёшь, что ты живёшь в постсовке, пиздить трактор у тебя причин нет, а, оставшись здесь, будешь скорее всего убит своими же, то стремление беречь себя для счастливой старости тут же пропадает. А когда становиться всё равно, будешь ты жить через пять лет или нет, то это открывает уйму возможностей для вещей, которые интересны, но слишком рискованы и не стоят того в нормальных условиях. Такая вот свобода, кисоньки.

Zenom

В качестве промежуточного итога в моих самокопаниях. Научился замечать свои эмоции, научился говорить о них с кем угодно, кто мне не враг. Раньше это было для меня недостижимым. А ещё понял, что меня нельзя назвать добрым человеком. Обойдёмся без оценок этого.

Zenom

В мае-июне 2012-го на справедливое заявление, что если я продолжу творить то, что творил, то у меня есть все шансы убиться нахуй, я ответил, что идёт война, а на войне бывают потери. Одно только это говорит о том, насколько сейчас у меня с головой дела лучше.

Zenom

Вот, снова то знакомое состояние, когда от серьёзных перемен в жизни наступает такая тревожность, что скручивает меня в бараний рог. Не знаю, что с этим делать, кроме того, чтоб терпеть.