• цитата Я лежал на ящиках и глядел в ночное украинское небо. Это поразительное зрелище — черный-черный купол, усыпанный мириадами звезд. Сейчас зрелище было еще сильнее: взошла полная луна. Лагерь был залит призрачным светом.

    Я смотрел на луну, смотрел на луну, смотрел... Сел на ящиках, чувствуя смутное беспокойство. Лагерь будто вымер, а вокруг тихо шумел на ветру сосновый лес. Что-то было не так. Очень хотелось слезть со штабеля и спрятаться за ним. Мне вдруг стало довольно-таки жутко. Это было иррациональное чувство, разобраться в причинах которого я пока не мог. В полусотне шагов от меня спало по палаткам больше тысячи человек. Чего бояться?

    Заставил себя улечься на штабель и принялся размышлять. Полная луна. Шум деревьев. Полная луна, шум деревьев... МАМА!!!

    Такого желания добраться до автомата я не испытывал даже когда меня били узбеки и казахи. Так страшно мне не было в армии ни до, ни после.

    Полнолуние.

    В ПОЛНОЛУНИЕ КИНГ-КОНГ ВЫХОДИТ ЖЕНИТЬСЯ.

    Несколько секунд я просто не дышал.
    Потом мне показалось, что в поле между линией палаток и линией штабов что-то шевелится. Маленькое.

    Я с трудом приподнялся. И увидел, как от наших палаток к штабу движется нечто человекообразное.

    Боком, в полуприседе, судорожно вцепившись в рукоятку штык-ножа, по полю крался помощник дежурного по части, неустрашимый чеченский дедушка сержант Чадаев.
    Глядел он в сторону леса.

    Стало веселей. Я дождался, пока сержант подберется к штабу вплотную, и резко сел на ящиках.
    — Ы-ы!!! — взвыл Чадаев, отпрыгивая и дергая штык. — Кто?! А?! Москва, ты, что ли?.. Ой... Уффф...

    Держась за сердце, он подошел и сел рядом.
    — Курить нет совсем, — сказал он. — Дай, пожалуйста.
    — Только "Прима".
    — А что, у кого-то сейчас есть "Космос"?..
    Я щедро отсыпал ему сигарет.
    — Спасибо, — сказал Чадаев. Интонации у него были всхлипывающие. — Покурю тут, ты не против?
    Еще бы я был против.

    Чадаев курил, плечи его расправлялись на глазах, но временами отважный дед-беспредельщик как-то странно озирался. Наконец, не выдержав, он спросил:
    — Тебе не страшно?
    Я молчал.
    — Ну, луна... — объяснил Чадаев. — И все такое.
    — Есть маленько, — признался я.
    — Грёбаный Кинг-Конг! — сказал Чадаев.
    Мы посмеялись. Чадаев встал, затоптал окурок, поправил штык, повязку на рукаве, пилотку. Душераздирающе вздохнул и сказал:
    — Ну, ты держись тут.
    И пошел обратно к палаткам.

    Его хватило метров на двадцать. Потом я увидел, как Чадаев съеживается. Кладет руку на штык. Начинает гнуть колени. Через несколько секунд он опять бочком-бочком, словно краб, выставивший перед собой клешню, полз к линии палаток, готовый в любую секунду дать стрекача.

    Утром многие признались, что в ту ночь отойти от палатки пописать было выше человеческих сил. Пару шагов сделал — и сразу вспомнил, куда и зачем идет Кинг-Конг в полнолуние.

    К счастью, назавтра мы уехали.
    А то еще пара дней, и кто его знает, чем бы все кончилось.
    В новом джексоновском "Кинг-Конге" акцента на полнолунии нет.
    Хорошо-то как!

    Олег Дивов, "Оружие возмездия".

Replies (0)