← All posts tagged стихи

sparta


Вот лось красивый из реки
Речную воду пьёт
Он стар. Седы его виски
И скоро он умрёт
И нечего теперь реветь
Ну, так уж повелось
Что должен будет умереть
В финале каждый лось
И выхухоль, и юркий крот
И сойка и медведь…
И клёст умрёт и дрозд умрёт
Не будут песен петь
Не станет волка и кабан
В последний хрюкнет раз
Енот скончается от ран
Сова закроет глаз
Умрёт игривый ловкий рак
И вместе с ним, вдвоём
Умрёт удачливый рыбак
Свалившись в водоём
Умрёт пружинистый червяк
Что роет ход в коре
Щекастый, молодой хомяк
Умрёт в своей норе
Так тихо сделалось в лесу
Последний умер зверь
И скажет смерть, убрав косу
Вот – заебись теперь
(с) soba4ki

sparta

Мы же сильные девочки.
где хотим, там и плачем.
от кого хотим, от того
и рожаем детей.
мы стольких людей
послали к чертям собачьим,
что теперь даже как-то
боязно за чертей..

sparta

Читатель мой, я надоел давно,
Но все же посоветую одно:
Когда придет октябрь – уходи,
По сторонам презрительно гляди,
Кого угодно можешь целовать,
Обманывать, губить и блядовать
До омерзенья, до безумья пить.
Но в октябре не начинай любить.

sparta

А что у меня с волками? Одна луна.
Одна луна на двоих – и, пожалуй, все.
Волки не приручаются. Мне ль не знать,
Сколько свободы каждый из них несет.
Волки строптивы, да я не держу ружья,
Не ставлю капканов и не беру камней.

Эта луна надежнее волчих ям.

Она заставляет
Вас
Приходить

Ко мне.

sparta

Два желания
1
Жить на вершине голой,
Писать простые сонеты...
И брать от людей из дола
Хлеб вино и котлеты.
2
Сжечь корабли и впереди, и сзади,
Лечь на кровать, не глядя ни на что,
Уснуть без снов и, любопытства ради,
Проснуться лет чрез сто.

sparta

Все важные фразы должны быть тихими,
Все фото с родными всегда нерезкие.
Самые странные люди всегда великие,
А причины для счастья всегда невеские.

Самое честное слышишь на кухне ночью,
Ведь если о чувствах-не по телефону,
А если уж плакать, так выть по-волчьи,
Чтоб тоскливым эхом на полрайона.

Любимые песни-все хриплым голосом,
Все стихи любимые-неизвестные.
Все наглые люди всегда ничтожества,
А все близкие люди всегда не местные.

Все важные встречи всегда случайные.
Самые верные подданные-предатели,
Весёлые клоуны-все печальные,
А упрямые скептики-все мечтатели.

Если дом уютный-не замок точно,
А квартирка старенькая в Одессе.
Если с кем связаться-навеки, прочно.
Пусть сейчас не так все, но ты надейся!

Да, сейчас иначе, но верь, мы сбудемся,
Если уж менять, так всю жизнь по-новому.
То, что самое важное, не забудется,
А гениальные мысли всегда бредовые.

Кто ненужных вычеркнул, те свободные,
Нужно отпускать, с кем вы слишком разные.
Ведь, если настроение не новогоднее,
Значит, точно не с теми празднуешь.

sparta

Дети уходят из города
к чертовой матери.
Дети уходят из города каждый март.
Бросив дома с компьютерами, кроватями,
в ранцы закинув Диккенсов и Дюма.

Будто всегда не хватало колючек и кочек им,
дети крадутся оврагами,
прут сквозь лес,
пишут родителям письма кошмарным почерком
на промокашках, вымазанных в земле.

Пишет Виталик:
«Ваши манипуляции,
ваши амбиции, акции напоказ
можете сунуть в...
я решил податься
в вольные пастухи.
Не вернусь. Пока».

Пишет Кристина:
«Сами учитесь пакостям,
сами играйте в свой сериальный мир.
Стану гадалкой, ведьмой, буду шептать костям
тайны чужие, травы в котле томить».

Пишет Вадим:
«Сами любуйтесь закатом
с мостиков города.
Я же уйду за борт.
Буду бродячим уличным музыкантом.
Нашел учителя флейты:
играет, как бог».

Взрослые
дорожат бетонными сотами,
бредят дедлайнами, спят, считают рубли.
Дети уходят из города.
В марте.
Сотнями.
Ни одного сбежавшего
не нашли.

sparta

кто бы подумал, что феи тоже умеют расти.
рассказал бы кто, как там жить, — когда вдруг вырастаешь.
ты рвался тогда меня уберечь и спасти,
но я тебя не виню, что так вышло, и ты это знаешь.

кто бы подумал, что феи потом вырастают в ведьм.
теряют крылья, взамен получая метлу.
и запах волос — твоя любимая золотистая медь —
вдруг становится терпким — земля или, может быть, мох. пока не пойму.

кто бы подумал, что я стану носить черный цвет
и все эти кольца, ты представляешь?
юбок короче, чем в пол, у меня теперь нет,
но кота заводить не стала — помню еще, как от них ты чихаешь.

кто бы подумал, что мне будет так тебя не хватать.
ты, как и мечтал, остался мальчишкой.
я теперь взрослая, да и ведьма к тому же, где там в игры играть.
...а по ночам до сих пор вспоминаю, как ты кормил меня вишней.

кто бы подумал, что наступит тот день, когда я останусь одна,
и улыбка твоя, как и руки, вдруг будут лишь памятью.
закончились шепоты, сказки и тайны — таких, кем я стала, твоя не пускает страна.
меня ждет новая — взрослая. лишь бы понять ее.

кто бы подумал, что так обернется судьба.
расскажи, как удается тебе избегать перемен?
я умею теперь ворожить, да к чему ворожба.
в моем сердце всегда только ты,
мой дорогой Питер Пен.

sparta

Иешуа

И ты, вероятно, спросишь: какого лешего?
А я отвечу пафосно: было нужно.
Ну, в общем, кажется, звали его Иешуа,
Мы пили красное поздней ночью из чайных кружек.

И он как-то очень свежо рассуждал о политике
И все твердил: мол, нужна любовь и не надо власти.
И вдруг сказал: "Ты уж не сочти меня нытиком,
Но я устал, понимаешь, устал ужасно.

Стигматы ноют от любых перемен погоды,
И эти ветки терновые к черту изгрызли лоб.
Или вот знаешь, летом полезешь в воду,
И по привычке опять по воде — шлеп-шлеп...

Ну что такое, ей-богу, разнылся сдуру.
Что ж я несу какою-то ерунду?!
... Я просто... не понимаю, за что я умер?
За то, чтобы яйца красили раз в году?

О чем я там, на горе, битый день долдонил?
А, что там, без толку, голос вот только сорвал.
Я, знаешь ли, чертов сеятель — вышел в поле,
Да не заметил сослепу — там асфальт.

И видишь ведь, ничего не спас, не исправил,
А просто так, как дурак, повисел на кресте.
Какой, скажи, сумасшедший мне врач поставил
Неизлечимо-смертельный диагноз — любить людей?"

Он сел, обхватив по-детски руками колени,
И я его гладила по спутанным волосам.
Мой сероглазый мальчик, ни первый ты, ни последний,
Кто так вот, на тернии грудью, вдруг понял сам,

Что не спросил, на крест взбираясь, а надо ли?
(У сероглазых мальчиков, видимо, это в крови).
... А город спит, обернувшись ночной прохладою,
И ты один — по колено в своей любви.

sparta

лучше йогурта по утрам
только водка и гренадин.
обещай себе жить без драм —
и живи один.

все слова переврутся сплошь,
а тебе за них отвечать.
постарайся не множить ложь
и учись молчать.

Бог приложит свой стетоскоп —
а внутри темнота и тишь.
запрети себе множить скорбь —
да и зазвучишь.

sparta

осени и зимы переплет
воздух на вкус, как сода
Календарь, как обычно врет
Настало абсолютное время года

и летит с неба то ли иней
то ли пепел
я все блюзы тома уэйтса
внутри перепел

и бесконечно тратил чернила
тратил чернила
а ты уходила
ты уходила...

sparta

Стихотворение Дилана Томаса, которое цитируют в фильме Interstellar , называется "Do Not Go Gentle Into That Good Night"

Дословный вариант перевода стихотворения из дубляжа "Интерстеллара":

Не уходи смиренно, в сумрак вечной тьмы,
Пусть тлеет бесконечность в яростном закате.
Пылает гнев на то, как гаснет смертный мир,
Пусть мудрецы твердят, что прав лишь тьмы покой.
И не разжечь уж тлеющий костёр.
Не уходи смиренно в сумрак вечной тьмы,
Пылает гнев на то, как гаснет смертный мир.

Перевод стихотворения в более стихотворной форме:

Не следуй мирно в даль, где света нет,
Пусть гневом встретит старость свой конец.
Бунтуй, бунтуй, когда слабеет свет.

Хоть знают мудрецы, что тьма – ответ
На свет всех слов, не следует мудрец
Безропотно туда, где света нет.

И праведник, сдержавший свой обет
Нести добро как солнечный венец,
Рыдает зло, когда слабеет свет.

Дикарь, свободный человек, поэт,
Прекрасного певец, лучей ловец,
Не побредет туда, где света нет.

Увидев перед смертью рой комет
Сквозь слепоту всех лет былых, слепец
Бунтует, если угасает свет.

Ты не на склоне – на вершине лет.
Встреть гневом смерть, прошу тебя, отец.
Не следуй мирно в даль, где света нет.
Бунтуй, бунтуй, когда слабеет свет.

Еще один вариант перевода:

Не гасни, уходя во мрак ночной.
Пусть вспыхнет старость заревом заката.
Встань против тьмы, сдавившей свет земной.
Мудрец твердит: ночь — праведный покой,
Не став при жизни молнией крылатой.
Не гасни, уходя во мрак ночной.
Глупец, побитый штормовой волной,
Как в тихой бухте — рад, что в смерть упрятан...
Встань против тьмы, сдавившей свет земной.
Подлец, желавший солнце скрыть стеной,
Скулит, когда приходит ночь расплаты.
Не гасни, уходя во мрак ночной.
Слепец прозреет в миг последний свой:
Ведь были звёзды-радуги когда-то...
Встань против тьмы, сдавившей свет земной.
Отец, ты — перед чёрной крутизной.
От слёз всё в мире солоно и свято.
Не гасни, уходя во мрак ночной.
Встань против тьмы, сдавившей свет земной.

Dylan Thomas, 1914 — 1953

Do not go gentle into that good night,
Old age should burn and rave at close of day;
Rage, rage against the dying of the light.

Though wise men at their end know dark is right,
Because their words had forked no lightning they
Do not go gentle into that good night.

Good men, the last wave by, crying how bright
Their frail deeds might have danced in a green bay,
Rage, rage against the dying of the light.

Wild men who caught and sang the sun in flight,
And learn, too late, they grieved it on its way,
Do not go gentle into that good night.

Grave men, near death, who see with blinding sight
Blind eyes could blaze like meteors and be gay,
Rage, rage against the dying of the light.

And you, my father, there on the sad height,
Curse, bless, me now with your fierce tears, I pray.
Do not go gentle into that good night.
Rage, rage against the dying of the light.