← All posts tagged мыслебред

rastafairy

Каких-то полгода назад мои слезящиеся глаза роняли леденелые горошины, которые катились по щекам градом, а теперь по вискам прохожих спешат, испаряясь, ливни.

Всё чаще слышу «жарко» и «дует», и мне чудится, что это вовсе не вечно воюющие стороны, а агрегатные состояния любого из нас. Зычные возгласы женщин в набитой просоленными людьми маршрутке – не просто капризы: то пропитанные солью слёз крики о помощи тех, кто запутался во всех этих тонких материях и не может нащупать вектор ни в одном из доступных пространств.

Я вслушиваюсь в «А мне жарко!» тех, кто открывает люк, и мой разум рождает образ человека, уставшего от вечной суеты. Так отчаянно душно может быть только тому, кто больше не в силах быть зажатым между пунктами расписания маршруток, часами работы МФЦ и поликлиники; тому, кто испытывает удушающую невозможность втиснуться между «вылечить цистит» и «подстричься», но заперт в необходимости выбрать.

Но если вы видите, как чья-то рука закрывает окно, готовясь ко всеобщему гневу, знайте: «Мне дует» — это лишь попытка найти понимание во всех этих влажных лицах; подчеркнуть свою усталость от осознания непознаваемости собственного настоящего и будущего; и слишком большого спектра вариантов, который обескураживает настолько, что шум в голове не даёт покоя.

Поэтому окно маршрутки №348 закрывается, а вместе с ним захлопывается с шумом и окно дискурса. Топор войны между кланами никогда не будет зарыт, но это и есть сила, придающая миру вращение.

rastafairy

Жить простой жизнью простейшего: ходить в цветастом сарафане, который подчёркивает пышные формы; гулять с первым (или вторым) парнем на селе, сасаца в отцовской девятке после дискача, залететь в шестнадцать.
Не думать о лингвальных сетях, Фердинанде де Соссюре, фильме "Эквилибриум".

Доить корову, взбивать масло, носить сено, хранить простоквашу в сенцах, тушить лампадку в девять вечера.

rastafairy

Все великолепные свидания в кино случаются где-нибудь в Париже или Вене. Не может быть красивых слов в некрасивых местах, подразумевают авторы.
Если поцелуй — то на мосту, пока журчит канал, или под луной где-нибудь возле Лувра.

Представьте такое в пригороде Липецка, на фоне бельевых верёвок с мокрой одеждой соседей. Или позади ряда хрущёвок, пока вы любуетесь на курящего старика в просвете окна, или его полосатой майки на балконе. И вместо шёлковых простыней героев будут поджидать чехлы батиной семёрки цвета "бальзам".

Так это будет ближе к реальности: дамы перестанут верить в милые глупости, ждать несуразные жесты, решатся ждать свою судьбу под теплотрассой или в заблёванном подъезде, обнаружат красоту высоких чувств среди пустых пузырьков из-под боярышника.

rastafairy

Социальные достижения ушедшего года:

Во-первых, перестала чувствовать себя особенной: мой пример и примеры других людей показали, что проблемы с общением людей моего возраста могут быть не из-за внешности и способностей, а из-за перманентного нытья об этом всём, которое перестало быть актуальным достаточно давно и заебало даже саму меня.
Можно весить тонну и быть нищим, лысым и трёхцветным, но не всегда именно это служит причиной плохих отношений с окружающими, хотя сослаться на это всегда проще.

Оказалось, я придавала этому больше значения, чем другие, а все мои положительные качества озвучивались в моей голове с префиксом "зато-". Отрезвляющий эффект налицо: когда я в очередной раз ждала, чтобы меня и мою самооценку пожалели, нашёлся кто-то, кто успешно делал вид, что ничего не замечает, что крайне мудро с педагогической точки зрения, и что сделало всё моё нытьё бессмысленным.
Теперь я не думаю, что нужно пытаться казаться затоумной и затодоброй лишь затем, чтобы у кого-то была причина ко мне относиться лучше.

Во-вторых, осознала, что моя самооценка на самом деле выше, чем я её позиционирую в глазах других.

В третьих, приняла мысль о своей мерзкой сущности и научилась быть этим довольной. Как обычный человек со слабостями, я могу себе позволить себе что-либо не уметь, не быть лучшей во всём на свете, а также быть в меру злопамятной, хитрой, обиженной, злорадной и язвительной. Трудно сказать, было это заложено во мне и успешно подавлялось, или это предсказуемая реакция и механизмы защиты. (чем больше пишу про себя, тем неважней себе кажусь, пора сворачиваться)

rastafairy

Прочла давеча "Восстание масс" Хосе Ортега-и-Гассета, обнаружив, что половину описанного там я выразила в предыдущем посте, и, кагбе, ПОВТОРЯЮСЬ.
Я, конечно, и ранее не претендовала на оригинальность работы нейронов, потому задалась рядом вопросов иного рода: есть ли зависимость между количеством прочитанного и количеством написанного?
И если есть, то прямая или обратная?
В первом случае приходится задуматься: а так ли хорошо произведение, если оно настолько спорно, что даже собственный полёт мысли кажется куда более последовательным и совершенным, заставляя переизлагать уже высказанное со своими коррективами?
Однако, если прочитал хорошую монографию, и настолько с ней согласен, что даже дополнить нечего или не возникает вопросов к самому себе, это как-то подозрительно, не по Хайдеггеру совсем; или из той сказки, где на автора читатели смотрят снизу вверх и с искренним подобострастием лишь потому, что он нашёл в себе смелости издать книжку.

Хотела развернуть эту тему, но мне лениво; и ещё, вплетаясь, я застряла в терниях попыток выяснить, что я думаю сама, а что просто считаю правильным думать. Пора спать.

rastafairy

Когда я слышу от кого-то, что вокруг него лишь глупая толпа, во мне непременно возникает мысль о том, что этот человек избрал самый прямой, несложный, быстрый и дешёвый путь — считаться "поэтом среди говна", в то время как можно было находиться в том коллективе, который он находит достойным себя и жить счастливо. Если нет — в толпе ему самое и место. Можно считать себя ярким изумрудом на фоне болотной трясины, но кому же придёт в голову искать там изумруд? Судьба его — вечно быть на дне.

Особый вид магии — поносить коллектив, в котором находишься, применяя излюбленную фразу "слишком умных не любят" и "это потому что всегда говорю всё, что думаю", "любители читать считаются дефективными в этом жалком обществе", при этом отмечая неприязнь остальных членов группы и безумно ей гордясь так, будто вызвать ненависть — то, что требует неимоверных усилий.
Сразу вспоминаю "1984": "Умный тот, кто нарушает правила и все-таки остается жив."

Умение строить логические цепочки, как по мне, куда более ценно, чем выражение собственного мнения при любом удобном случае, если это не касается общей работы группы и не повлияет на дальнейший ход событий, и вообще — выражается с надеждой проявить глубину своего внутреннего мира, который кто-то должен оценить. Можно назвать остальных кем угодно, но в общих чертах уже угадывается, д'Артаньян ты или нет, вот что я считаю.


И если кто-то по-настоящему умён и обладает логикой, а не просто эрудирован или начитан, то наверняка осознаёт, что в узком коллективе (серых личностей и жалких посредственностей, напоминаю) та же серая масса может надавать по шапке или гнобить до конца жизни за то, что он выебнулся разок своим знанием никому не понятной космогонической гипотезы Канта-Лапласа, что было вовсе не обязательно и никому пользы не принесло.
Твой игрушечный самосвал бесподобен, а остальным дошкольникам твоего двора не сравниться с тобой в лепке куличей; тем не менее, тебе 32 года и ты несчастен.

rastafairy

Рисуя на культурологии деревья, я вспомнила наставления учителя живописи: ветви в сумме дают ствол, и не бывает ветви больше самого дерева. И я, как обычно, пыталась рассмотреть в этой мысли рациональное зерно (вот это каламбур, вы видели?!) или хотя бы аллегорию.
Могут ли дети добиться высот или хотя бы стать самостоятельными, являясь частью родителей вечно? Как бы ни была велика ветвь, ей дерева не превзойти; как и дети не могут превзойти родителей, оставаясь там, откуда они произросли, при невозможности отпочковаться подобно гидрам. Куда лучше их же семенам: в благоприятных условиях и плодородной почве вероятность стать чем-то большим куда выше.

rastafairy

Камни становятся гладкими и совершенными под длительным влиянием воды и времени.
Так, должно быть, и с памятью: со временем шероховатости сглаживаются, оставляя только те множество раз обтёсанные воспоминания, которые заставляют нас думать, что детство, пора беспомощности и непонимания, — было весёлым и беззаботным; школа — в первую очередь механизм социализации (в котором многие шестерёнки так и остались незадействованными), а не место получения знаний.
И вообще, всё хорошее, по мне, — лишь пригоршня песка со случайно найденной в ней ракушкой.
Никто не знает наверняка, где именно стоит зачерпнуть, — ведь лучше и вовсе не знать: сдаётся мне, что для тех, кто всё-таки нашёл берег, полностью усыпанный ракушками, даже топазы спустя время стали не дороже песчинок.

rastafairy

Отец семейства решил стащить солонку из соседней квартиры и своих шестерых детей призвал выкрасть её. Естественно, и в щи получают дети, пока отец в сторонке подбадривает их, выкрикивая лозунги.
Хозяин другой квартиры тем временем посылает своих же детей дать отпор, а сам предпочитает вести переговоры, лёжа на диване и жуя вафли.
Интересы детей не слишком задеты, но приказ есть приказ. Одной стороной движет страх прогневать отца (...а может, разрешат лечь спать позже девяти), другой — необходимость самозащиты, чтобы не получить по голове игрушечным самосвалом от пятилетнего отпрыска соседа.
Жители всего этажа также не остаются в стороне — им приходится выбирать сторону. Один должен поджечь дверь противника, другой — хоть что-нибудь обидное написать возле неё.
Победителю достаётся вся кухня, вместе с солонкой.
А ещё об этом напишут много книг.

rastafairy

Часто сталкиваюсь с интересным мнением о преступности: виноват исключительно тот, кто это допускает, иными словами — провоцирует.

Ограбили? Сам виноват, зачем ценное с собой носить.
Обчистили шкафчик в раздевалке спортзала? Сам виноват, лучше прятать надо.
Побили поздним вечером на улице? Сам виноват, зачем тебе такая работа, по возвращении с которой тебя могут побить.
Изнасиловали? Опять же, будешь умнее — в следующий раз выйдешь только в доспехах.

Принято считать, что виноваты обе стороны. Разница лишь в том, что брать с собой любые ценности, ходить поздно вечером в мрачных районах, не прокачав скилл метания ножа, и одеваться так, как комфортно (даже если это будет максимум вызывающе), — не противозаконно и даже не аморально, в отличие от краж, грабежей, насилия... Какой толк жаловаться на провокации, если за решёткой — поддавшийся им?

Я считаю, это вопрос отдельной личности. С волками жить, как известно... Но невозможно приготовиться ко всем человеческим подлостям, особенно к тем, которые самому потерпевшему и в голову не приходили, чтобы можно было всё продумать и защититься.
"Конечно, сам виноват, наивным нет места на планете, а со лжецов что взять"? Может, подобные позиции и отражают цивилизованность группы людей: в уровне доверия друг к другу, уважении? Доброму и психически здоровому человеку не нужно прибегать к обману и насилию, даже если появится повод.

Как вообще можно охарактеризовать общество, в котором друг друга убивают потому, что выпадает такая возможность? Нужно перевоспитывать/ликвидировать преступников, а не потенциальных жертв, внушая каждой, что мир жесток, добиваясь результата — ещё одного в ряду подозрительных агрессоров без таких атавизмов, как логика, доброта, честь, справедливость.

Те, кто обвиняет жертв, видятся мне поклонниками естественного отбора, дескать, самый отсталый член группы получает люлей вне очереди; а тот, кто пинает слабого, уподобляется чуть ли не господу богу, который вершит справедливость, чувствуя собственное могущество. Они же поощряют довление инстинктов над нравственностью, которую выдумали сами, и над законами, часть которых оттуда же выросла. "Ты сам нарываешься" — можно сказать только в том случае, если ты дразнишь оскаленную собаку, и аналогию провести не так уж и сложно.

В общем-то, они же обижаются, когда людей называют животными.
И они же (высокоразвитые существа, неподвластные классификации и считающие себя достойными отдельного царства людей) объясняют своим детям, что люди не любят "не таких, как они", и когда одноклассники обижают их, лучше не обращать внимания/рассказать учительнице, которая скажет, что лучше не обращать внимания и терпеть дальше, ведь он умнее и не такой агрессивный. И так — всю жизнь.

И действительно, подобные люди не животными видятся мне, а подобием говорящих растений или грибами. Но когда их срежут под самый корешок просто потому, что они были под деревом, пусть винят исключительно себя.

rastafairy

Что я действительно не понимаю — так это бодибилдинг. Кто-нибудь видел среди спортсменов хоть одного не подтянутого человека, а именно культуриста? Ящитаю, горы мышц полезны только в том случае, если ты работаешь грузчиком или спасаешь детей, вынося их из пожара. В остальных случаях это коллекционирование. Нарисованные погоны, пластмассовые винтовки и листья сирени вместо денег имеют похожую цель и в реальной жизни эффективны ровно настолько же.

rastafairy

Меня всегда смущало слово "человечность". Оно слишком предвзятое, как "собачий". Собаки бывают хорошими, и люди бывают так себе.
Хоть я и понимаю (как мне кажется), что в данном случае человек позиционируется как разумнейшее существо во вселенной, способное чувствовать чужую боль, склонное к эмпатии, милосердию, состраданию и прочему.
Но ведь человека так окрестил сам человек! Наивно было бы полагать, что иные виды думают так же.

rastafairy

Раньше, например, в период различных общественных волнений, писатели как-то отображали ту ситуацию в своих произведениях. Можно сейчас сопоставить годы написания повести, например, или поэмы с событиями того времени; и связанные воедино факты отобразят все события, различные точки зрения, видения путей решения проблем. То есть, творчество выражало отношение к происходящему, имело некую направленность.
Возможно даже, что литература — есть отражение различных социальных/политических потрясений: революции, войны и т.п.
Я не знаю, что напишут о последних десятилетиях в учебниках: хотя не отрицаю, что непризнанные гении пока не выявлены (ибо живы... нет лучше способа привлечь к себе внимание, чем умереть, так уж вышло в эту искушённую зрелищами эпоху).
И, ящитаю, литература сейчас совсем иная как минимум потому, что не происходит слишком значимых вещей: и современные авторы в первую очередь пытаются развлечь самих себя, балуя вниманием тех, для кого готовы поверхностные повествования (и не более того) о выдуманных судьбах. Как слепленные наспех примитивные блюда под удобоваримыми обложками.