← All posts tagged movie

— Те люди в лесу, что ты увидел в них?
— Я не понял.
— Страх. Глубокий гниющий страх. Они заражены им. Ты понимаешь? Страх — это болезнь. Он заползёт в душу любого, кто это позволит. Он уже смутил твой покой.

Все, кто во мне сомневался, профессора, инвесторы, политики, журналисты, все говорили одно: поверю, когда увижу. Но всё наоборот. Сначала рождается вера и лишь потом можно увидеть.

— Два миллиона лет, большую часть времени, мы просто боролись за выживание. Убивали еду, что бы не умереть от голода. Строили укрытия, что бы не замерзнуть. Сражались с врагами, что бы защитить свой дом. А теперь целыми днями выполняем работу, которую не любим, что бы вечерами сидеть перед телевизором, который говорит нам покупать онлайн вещи, которые нам не нужны, на деньги, которые мы не видим и не ощущаем, но которые поработили нас. Мы променяли реальный мир на иллюзорный и это сводит нас с ума.
— Но разве не это сделало общество цивилизованным?
— Нет, это сделало нас Америкой.

От тех, кто уже давным-давно всё понял, тем, кто ещё не совсем (понял):

— Думаешь, что другие не замечают всего вот этого бардака? Да замечают! Ещё получше акамедика Сахарова. Читал я этот ваш самиздат. Или вот к примеру "Грани" твои белогвардейские. Дерьма не меньше, чем в журнале "Знамя". Только перевёрнуто всё. Там, где белое — чёрное. Там где чёрное — белое. Вы там на кухнях у себя что трындите всё время? Дайте нам свободу? Да вы хоть понимаете, что это такое, эта свобода?
— Свобода есть осознанная необходимость.
— Ну ты мне Лениным не корми, перекормлен. Кстати, осознанная. Сознание того, что вот это можно, а вот это нельзя. А не то, что делай что хочешь, что твоя левая нога пожелает. Дай нам свободу, мы в миг друг-другу глотки перегрызём. Наливай!

— 33 года, слишком рано.
— Нет, умереть в 30 это трагедия. И в 40 тоже. А дальше сочувствие угасает. В 50, какое горе. А вот в 60, слишком рано.
— В 70, много успел.
— А в 80, прожил хорошую жизнь. А в 90?
— Нихера себе жизнь!

HAL 9000 читал по губам. В будущем что, фильмы Скорcезе не смотрели.

— Когда я буду готов, я скажу: "приезжайте к еврею". А потом он исчезнет, понимаешь?