← All posts tagged Кришнамурти

paiiien

Не знаю, замеча­ли ли вы, что когда человек взрослеет, он оглядывается в про­шлое, с его радостями, с его горестями, с его удовольствиями; если человек молод, он смотрит в будущее. Почему мы так поступаем? Почему память становится такой важной? По той простой и очевидной причине, что мы не знаем, как жить целиком и полностью в настоящем. Мы используем настоящее как способ перехода к будущему, и потому настоящее не имеет никакого значения.
Джидду Кришнамурти "Первая и последняя свобода"*

paiiien

Ум, которого заставляют, принуждают, контролируют, формируют, втискивают в рамку и удерживают в покое, – не тихий ум. Вы можете заставить ум какое-то время быть поверхностно спокойным, но такой ум – не тихий ум.
Джидду Кришнамурти "Первая и последняя свобода"

paiiien

Мы можем видеть целиком весь процесс всего этого: мотивация, желание результата, цели, приспособление к образцу, желание быть в безопасности в погоне за образцом – всё это просто дви­жение от известного к известному, всегда в пределах процесса ума, заключающего себя в свои собственные рамки.
Джидду Кришнаурти "Первая и последняя свобода"

paiiien

Когда ум ищет истину, истину, о которой он читал в кни­гах, эта «истина» является проекцией самого ума; ведь в этом случае ум просто ищет известное, более удовлетворяющее его известное, чем предыдущее.
Джидду Кришнамурти "Первая и последняя свобода"

paiiien

Раньше в основе кризисов всегда лежала эксплуатация вещей или людей; сегодня можно говорить об эксплуатации идей, что куда более пагубно и опасно, ведь эксплуатация идей несёт такие опустошения, такие разрушения. Сегодня мы знаем о силе пропаганды, и это одно из величайших бедствий, которые только могут произойти, – использование идей для трансформации человека. Именно это и происходит сегодня в мире. Человек не важен – важными стали идеи, системы. Человек не имеет больше никакого значения.
Джидду Кришнамурти "Первая и последняя свобода"

paiiien

Надо прежде всего видеть необыкновенно коварную активность «я», ума, надо осознать свои идеи, веры, умозрения, и все их отбросить, так как они на самом деле обман и иллюзия, разве не так? Другие, может быть, и имели опыт реальности; но если вы не имели этого опыта, какой смысл пускаться в умозрения на сей счёт или воображать, что в вашем существе таится нечто реальное, бессмертное, божественное? Эти вещи по-прежнему находятся внутри поля мысли, а всё, что проистекает из мысли, обусловлено, связано временем, памятью; следовательно, это не реальность.
Джидду Кришнамурти "Первая и последняя свобода"

paiiien

Человек, полагающийся на время как на средство, с помощью которого он может обрести счастье или раскрыть истину или Бога, просто обманывает сам себя; он живёт в неведении и потому в конфликте.
Джидду Кришнамурти "Первая и последняя свобода"

paiiien

Объекты, к которым я стремлюсь, представляют собой проекцию ума как символы, из которых он извлекает ощущения. Слово «Бог», слово «любовь», слово «коммунизм», слово «демократия», слово «национализм» – всё это символы, которые дают ощущения уму, и поэтому ум цепляется за них.
Джидду Кришнамурти "Первая и последняя свобода"

paiiien

Что есть страх? Страх может существовать только в отношении к чему-то, не в изоляции. Как я могу бояться смерти, как я могу бояться чего-то, чего я не знаю? Я могу бояться только того, что знаю. Когда я говорю, что боюсь смерти – боюсь ли я на самом деле того незнаемого, что есть смерть, или я боюсь потерять то, что я знал? Мой страх – это не страх смерти, но потери моей связи с вещами, принадлежащими мне. Мой страх всегда соотносится со знаемым, а не с незнаемым.
Джидду Кришнамурти "Первая и последняя свобода"

paiiien

...чем больше ум отягощён знанием, тем менее способен он к пониманию.
Не знаю, задумывались ли вы когда-либо над проблемой приобретения знания – разве знание, в конце концов, помогает нам любить, освобождаться от тех качеств, которые производят конфликт в нас самих и с нашими соседями; разве знание освобождает ум от честолюбия? А ведь честолюбие – это одно из тех качеств, которые в конечном счёте разрушают взаимоотношения, восстанавливают человека против человека. Если бы мы хотели жить в мире друг с другом, честолюбие, несомненно, должно было бы полностью кончиться – и не только политическое, экономическое, общественное честолюбие, но и гораздо более тонкое и пагубное честолюбие, духовное честолюбие – честолюбивое стремление быть кем-то или чем-то. Возможно ли уму когда-либо освободиться от процесса накопления знания, от этого желания знать?
Очень интересно наблюдать, какую необыкновенно сильную роль играют в нашей жизни две эти вещи, знание и вера.
ЗНАНИЕ. Джидду Кришнамурти «Первая и последняя свобода»

paiiien

В мои намерения входит показать, что до тех пор, пока мы не поймём процесс желания в форме веры, должен будет существовать раздор, должен будет существовать конфликт, должно будет существовать горе и человек человеку будет волк, – что мы и видим каждый день. А если я пойму, если я осознаю, что процесс желания принимает форму веры, которая является выражением жажды внутренней безопасности, тогда моя проблема будет состоять не в том, чтобы верить в то или иное, а в том, чтобы освободиться от желания безопасности. Может ли ум быть свободен от желания безопасности? Вот проблема – а не во что верить и как сильно верить. Вера – это только выражение внутренней жажды психологической безопасности, уверенности хоть в чём-то – когда всё так неверно в этом мире.
ВЕРА. Джидду Кришнамурти «Первая и последняя свобода»

paiiien

Если вы присмотритесь, вы увидите: одной из причин желания принять веру является страх. Если бы у нас не было веры, что бы произошло с нами? Не слишком ли мы напуганы тем, что с нами могло бы произойти? И не является ли принятие веры тщательным сокрытием страха – страха быть на самом деле ничем, быть пустым? Бегство от страха – страха пустоты, страха одиночества, страха стагнации, страха не достичь, не добиться, не иметь успеха, не быть, не стать кем-то или чем-то – вот, несомненно, одна из причин, почему мы так горячо и жадно принимаем веру. А разве путём принятия веры мы поймём самих себя? Наоборот. Вера, религиозная или политическая, очевидно, препятствует пониманию самих себя. Она действует как ширма, сквозь которую мы смотрим на самих себя. А можем ли мы смотреть на самих себя без веры? Если мы устраним веру – множество вер, которыми мы опутали себя, – останется ли что-нибудь, через что смотреть? Если у нас не будет вер, с которыми мы идентифицировали себя, тогда ум, не идентифицируя себя ни с чем, окажется способен смотреть на себя как есть – и это-то, несомненно, и будет началом понимания самого себя.
ВЕРА. Джидду Кришнамурти «Первая и последняя свобода»

paiiien

... разве идея вызывает действие? Разве сначала у вас возникает идея, а потом вы действуете? Или сначала происходит действие, а затем, из-за того что действие создаёт конфликт, вы выстраиваете вокруг него идею? Действие ли создаёт деятеля или сперва появляется деятель? Очень важно открыть, что возникает сначала.
ДЕЙСТВИЕ И ИДЕЯ. Джидду Кришнамурти «Первая и последняя свобода»

paiiien

Что — что ищет большинство из нас? Что — что каждый из нас хочет? Нам, несомненно, важно выяснить: что именно мы ищем, что именно мы пытаемся открыть? Вероятно, большинство из нас ищет какого-то счастья, какого-то мира и покоя; в мире, объятом смятением, войнами, раздором, борьбой, мы хотим убежища, в котором могли бы вкусить немного мира. Думаю, вот этого и хочет большинство из нас.
Так ищем ли мы счастья – или мы ищем удовлетворения, какого-то удовлетворения, из которого надеемся извлечь счастье? И прежде чем отдать все силы ума и сердца на поиски, требующие немалой серьёзности, внимания, размышлений, забот, мы должны выяснить, не правда ли, что именно мы ищем – счастья или же удовлетворения.
ЧТО МЫ ИЩЕМ? Джидду Кришнамурти «Первая и последняя свобода»