← All posts tagged двухминутка Шульман

mabu
политика двухминутка Шульман От советской власти досталась высокая прививочная дисциплина, и в целом матери детей прививают. В целом календарь прививок у нас соблюдается. Но в случае с прививкой от ковида это не совсем работает. Потому что речь идёт о новой болезни и новой вакцине.

Государственная машина пропаганды победила саму себя. Она для того чтобы придать увлекательность своему безумному дискурсу очень сильно кормила зрителей конспирологией. Она им рассказывала много лет о том, что всё не так, как кажется, все обманывают, кругом рептилоиды, особенно всё что идёт с Запада — потенциально опасно. Оно кормило их драками экстрасенсов, религиозным опиумом и всякого рода иррациональным, антинаучным, антипросвещенческим материалом. Люди слушали, сначала нравилось, потом перестало нравиться. Тем не менее, это многодесятилетнее воздействие иррациональной пропаганды она оказала.

А теперь тем же самым людям нужно сказать:
— А вот сейчас, дорогие товарищи зрители, пойдите‐ка вы и привейтесь новой неведомой вакциной от новой неведомой болезни. И это ни в коем случае не Антихрист, не Билл Гей ц, не правительство Ротшильдов, а это мы ваше родное советско‐российское правительство желаем вам добра.
Аудитория сказала:
— Эээ, знаем мы вас! Вы хотите нас жидким чипом чипировать и с вышки 5 Джи одновременно облучить, чтобы наши крайне ценные мозги свихнулись набекрень.

Люди либеральных направлений мысли, которые более доверяют научному знаию, они как раз разобрались за короткое время, что вакцина — действительно хорошая вакцина. А вот те, кто привык верить телевизору — они очень ценят вот этот вот свой глубокий скептицизм, который кажется им признаком тёртости как калачей и стрелянности как воробьёв. Тут есть такое столкновение повесток, когда до этого долгими годами всё это мракобесие было выгодно, а теперь оно обратилось против магистрального политического направления пропаганды и эффективности вакцины и побуждения граждан ею немедленно воспользоваться.
mabu
политика двухминутка Шульман yyy: В отчёте Московской Хельсинской Группы говорится, что сам факт нахождения на акции в том числе не получившей согласования, не является основанием для задержания. Что здесь имеется в виду и почему людей всё равно задерживают?

xxx: Имеется в виду следующее. Для того, чтобы быть задержанным, нужно продемонстрировать признаки административного правонарушения или уголовного преступления. То есть вы должны что‐то такое делать, что является нарушением Кодекса об Административных Правонарушениях. Если вы просто находитесь на улице, даже если вы присутствуете на акции, которая не согласована, даже если вы несёте плакат, вы что‐то выкрикиваете, поёте песню хором — это само по себе правонарушением не является. Для этого вы должны повреждать чужое имущество, с кем‐то драться, выходить на проезжую часть, брать штурмом администрацию, лезть в чужую квартиру, один или вместе со своими соратниками — это нарушение, тогда вы можете быть задержаны.

Те задержания, которые мы наблюдали, члены наблюдательной группы, и 23 и 31 отличались ровно этим — немотивированностью. Мы иногда можем говорить, что они отличались или не отличались жестокостью, вежливостью, любезностью, питьём чая из термосов — не это важно. Они были не оправданы, и Ужас нашего положения заключается в том, что вот это вот вызванное ничем задержание дальше влечёт за собой цепочку неизбежных последствий, в результате которой человек ничего не сделавший оказывается на несколько суток в спецприёмнике или вообще неизвестно где. То есть его хватают не пойми почему, и дальше вся система начинает оправдывать это первоначальное необоснованное решение: в автозаки его принимают не спросясь а почему он туда попал, в ОВД его оформляют тоже без особенной причины. Да, кого‐то отпускают без протоколов, да, бывает и такое. Но в целом стандартная ситуация состоит в том, что после этого вот эти вот под копирку написанные рапорт даётся, там иногда указываются места, где человек не был, обстоятельства, которых не происходило, но на это не обращают внимания ни в ОВД, ни в судах.

Это в высшей степени нехорошо, те люди, которые имеют достаточно упорства, чтобы оспаривать такого рода решения — оспаривают их, иногда случается отмена этих решений и в росийских самых гуманных судах в мире, не надо думать, что для этого надо до Страссбурга доходить. Но до Страссбурга доходить тоже приятно и полезно, это долго, раньше было долго, а сейчас коммуникации происходят гораздо быстрее, это реальный шанс на компенсацию и на возвращение вам ваших порушенных прав. Потому что довольно обидно, даже если ничего сверхстрашного с вами не произошло, быть задержанными не пойми за что и получить административное правонарушение себе в биографию, когда ничего плохого вы не делали — это неправильно.
mabu
двухминутка Шульман Насколько применим метод истребления тиранов в повседневной жизни?

xxx: Вот тот парад креатива, невероятных смешных шуток, которые сейчас видим, это конечно такая защитная реакция, чёрный юморо хорошо исследован психологами и он действительно возникает как защита психики в ответ на страх, это антидот от страха. В нашем случае это ещё немножко антидот от бессилия, потому что люди действительно чувствуют себя бессильными, хотя бы давайте над ними посмеёмся. Но сказать что таким образом расходуется целая энергия, которая могла бы быть употреблена на штурм Кремля и здание ФСБ — нет. Она не расходуется. Вот этот смех — это важно, потому что мне кажется, что это такой смех облегчения, потому что те структуры, которые были такими страшными и которые может быть немножко остаточным принципом, опираясь на свою репутацию столетнюю наводили Ужас и Оторопь на людей и делали их неподвижными, парализовали их. Они показаны действительно смешными, какими‐то убогими. И это освобождает. Ну то есть одним смехом, как вы понимаете, вы не разрушите, так сказать, оковы тяжкие не падут, просто от того, что вы смеётесь, но запомните это ощущение «Боже, и это вот этого мы так сильно боялись?!», сохраните его в душах своих — оно вам пригодится.
mabu
двухминутка Шульман Мстить, мне кажется будут по традиции Воронежу. То есть обрушатся на ФБК, на всех кто под рукой.

Ну да, есть уже для этого специальные законодательные акты подготовленные, ну теперь примут их с удвоенной скоростью. Это повлияет в том числе на выборы 21 года, на допуск к ним, на возможности гражданского участия в них. Если всё в наблюдаемой реальности есть спецоперация спецслужб, если всё что происходит в России делается ЦРУ и больше никем, если оно у нас единственный внутриполитический актор, то тогда понятно, что и выборы являются точно такой же спецоперацией. Каким образом ЦРУ до такой степени руководит всем, что происходит в России, как до этого мы дошли и дожили, как пропустили в самое сердце родной страны вот этих вот шпиёнов‐диверсантов — ну, это другой вопрос. Но мы с вами сейчас говорим не о реальностях, мы с вами говорим о восприятии, а восприятия видимо таковы.
mabu
двухминутка Шульман xxx: Нам ждать чего‐то больше, чем опровержения ФСБ, или они «Я в домике, Я делаю вид, что этого не происходит», и опять ход за Навальным?

xxx: А что тут делать, что тут скажешь? Начинать расследование нельзя, потому что к этому вынудил Навальный, нельзя действовать по указке Навального. Наказывать проштрафившихся исполнителей тоже нельзят. Тут важный момент. Многие ужасаются, хватаются за голову, говорят Боже‐Боже, что будет с этим Кудрявцевым, с детишками, если у него там есть детишки, с его родственниками, сейчас тут всех его родственников порвут, закопают и дом сровняют с землёй. Ничего подобного, ничего этого не будет, с ними всё будет хорошо. Собственно Президент на своей пресс‐конференции уже сказал, что тот ФСБшник, который отвечал и телефоны всех спалил — включал и имел право включать телефон, когда считает нужным — тогда и включает.

Почему товарищ Сталин пускал в расход проштрафившихся чекистов вместе со всей роднёй, а у нас не могут себе этого позволить. Почему? Потому что наша система больше опасается не провалов, а отказа участвовать. Потому что у советской системы был неисчерпаемый, как ей тогда казалось, запас бескрайней крестьянской империи, которая рожала этих лбов, готовых за тёплое жильё, хлеб с маслом или даже без масла на что угодно. И можно было стрелять, приходют новые, этих стрелять, приходют новые и так до бесконечности. Сейчас опасения состоят в том, что если наказывать за ошибки, то следующий скажет: «А Я не буду, Я не поеду, Я заболел, дайте приказ, а где письменное распоряжение…» Вот это страшно. Итак уже понабрали по объявлению тех, кого не взяли охранником в пятёрочку, ну видно по тому, как человек разговаривает, его уровень, он в общем более‐менее понятный.

Я в защиту этого гражданина могу следующее сказать. Я прослушала. Я обычно не слушаю, Я читаю, Я не очень люблю информацию такую визуальную, Я люблю тексты. Но тут Я конечно просмотрела. Может быть зря, может надо было читать, опять же потому что после этого трудно некоторое время реагировать не внешние раздражители, после того как ты это послушаешь. Он старается никого не обвинить, хорошо говорить о товарищах, даже о Навальном, и одновременно конечно ссылается на начальство. Говорит «Я не знаю, Моя хата с краю» вот обращайтесь к этому там какому‐то другому гражданину», при этом он всё подтверждает, ничего не отрицает. В какой‐то момент у этого несчастного вдруг возникает вопрос «А ничего, что мы с вами по телефону разговариваем?!» Ему говорят «Не, ничего, Я всё согласовал» «Ну тогда ладно».
mabu
двухминутка Шульман yyy: Группа журналистов‐расследователей вроде БелингКэт, Медиазона или Фонд Борьбы с Коррупцией по уровню проработки уже достигли возможностей силовых структур, а порой и превосходят их. Обобщённые силовики, как минимум российские, утратили преимущество в опыте следственной работы. Станут ли журналисты‐расследователи серебряной пулей, которые убьют практику политического сыска?

xxx: Это можно было ещё предвидеть, когда в 2016 году, если кто‐то сейчас помнит, были опубликованы так называемые ПанамаКеперс. Другие люди ведут отчёт разоблачений Ассанжа и Сноудена, но Я понимаю, Я готова согласиться, с той частью тезиса, которая говорит о качестве расследования: силовые структуры в неконкурентном пространстве, поэтому им совершенствоваться никакой причины нет. Обычно отвечают, что они конкурируют друг с другом, но друг с другом они во многом конкурируют в своём собственном воображении. Но их великое конкурентное преимущество состоит не в том, что они расследуют очень хорошо, а в том, что они по итогам этого расследования могут лишить вас свободы, жизни и имущества. А вот тут журналисты с ними никак соревноваться не могут. (Ещё побить могут, а журналисты не могут.)

Не вдаваясь в подробности, они обладают частью государственной монополии на легальное насилие. И мало им этого, они, как мы видимо, стремятся ещё и нелегальное насилие тоже применять, хотя это в высшей степени избыточно, поскольку у них есть это самое насилие легальное, которым Я бы на их месте и ограничилась. Но Я не на их месте и оно, может быть, и к лучшему.

Поэтому, как мы могли убедиться в целом ряде предыдущих случаев. Можно опубликовать какое угодно убедительное расследование — это будет иметь политические последствия, разумеется, но вы никак не можете напрямую воздействовать на акторов‐героев вашего расследования. В тех странах, где общественное мнение имеет силу, а в каких странах оно имеет силу, где имеется электоральная демократия, если у вас телезрители и читатели являются избирателями — их мнение важно, их боятся, на них ориентируются. Поэтому если происходит какое‐нибудь публичное позорище, то сама та или иная властвующая группа стремится избавиться от своего скомпрометированного ущерба, потому что он тащит их на дно на следующих выборах. Вот единственная причина всей этой высокой нравственности. Ни культура, ни традиция, ни протестантская этика и не прочие воображаемости, а опасения за свой выборный результат. Значит будут у нас эти опасения — у нас тоже эта высокая культура тоже мгновенно сформируется.

Если у вас этого нет, то ваш герой может говорить «Вы всё врёти! Это всё компот!» И всё. И дальше вы опять будете ждать всё равно долгосрочных политических последствий вашего открытия. А вот в чём они будут заключаться. Мы говорили о том, что разные аудитории видют в разоблачениях такого типа. Граждане видют государственное безобразие, околовластные граждане видют легко вскрываемую секретность, а те, кто совсем внутри, видют что рядом какой‐то предатель, они не верют ни в какой БеллингКэт, они не верют ни в какие открытые базы данных, ни в покупку их на рынке. Они верют в одно единственное: кто‐то близкий сливает эту информацию. Про детей, про друзей, про былых любовниц, про вот это вот всё. Значит, где‐то рядом предатель, давайте будем его искать. И в процессе поиска давайте все друг друга передавим. В некоторой степени разоблачители могут на это и рассчитывать. И вот от этого, а не, к сожалению, легального судебного процесса, и не от силы общественного мнения ждать результатов своих трудов.
mabu
политика двухминутка Шульман Продолжаем говорить как у нас Государственная Дума Российской Федерации развила довольно бурную деятельность в рамках ужесточения политического законодательства о публичной деятельности. Что происходит и почему это происходит? Тут важно разобраться в происходящем, потому что когда такого рода новости начиают массово поступать, то они терроризируют своим объёмом. Не хочу сказать, что на это расчёт, но ощущение, что на голову что‐то валится непонятно что — вызывает чувство беспомощности и нежелания приглядываться к тому что происходит. Но взрослый человек беды по одной разбирает. Вот мы с вами будем разбирать беды по одной.

Поговорим о причинах этой бурной деятельности и её авторах и движущих силах.

## Причины, лежащие на поверхности

Госдуме нынешнего созыва жить осталось недолго. Под конец любого созыва начинается активизация интенсивности любого законотворческого деятельности. Депутаты, не будучи уверенными, что они останутся на своих местах, переизберутся, либо переизбравшись сохранят возможности те, которые у них есть сейчас, начинают быстро довносить и принимать то, что не успели. Последняя сессия самая бурная бывает. Вот сейчас заканчивается осенняя сессия, Дума доработает до конца декабря, потом встретится ещё раз уже в новом году и уже вот эта весенняя сессия 2021 года будет последней. В сентябре выборы, поэтому надо всё успеть. Всегда под занавес кто чем богат, тот красоту свою и показывает всему народу, чтобы не упустить возможность.

## Подводные

В 21 году будут парламентские выборы. К этим выборам надо всерьёз подготовиться, чтобы максимально упростить избрание того состава, который в думе сидит сейчас. Главная задача организаторов выборов состоит в том, чтобы выборы ничего бы не поменяли. Вот как бы так устроиться, чтобы выборы провести, а при этом изменений никаких не произошло. Это трудная задача в условиях трансформации общественного запроса, избиратели хотят одного, а организаторы хотят другого. Как тут быть?

Выборы 2021 года будут бурными, тут не нужно никаких особо пророческих данных, чтобы об этом сказать. По сравнению с ними, выборы 16 года были относительно спокойными. Выборы 16 года проходили в условиях высокого доверия власти со стороны общества, в условиях ещё сохранявшейся крымской эйфории или крымского консенсуса, не было такой политической борьбы обострённой, не было политического интереса со стороны общества, экономические последствия спада 2014 не до такой степени ещё ощущались… Как бы то ни было, выборы 2016 года прошли почти незаметно. Выборы 2021 года будут довольно свирепыми как с точки зрения разных людей в Думу попасть, так и с точки зрения организаторов предотвратить те угрозы которые они видют, и даже те, которые они воображают. Поэтому вот это ужесточение оно должно было обязательно произойти, в 2021 году в последнюю сессию мы ещё увидим некоторые примеры этого бешеного принтинга.

## Воображаемые

Третья причина, она несколько менее рациональна, потому что те две, которые Я вам назвала, они могут не нравиться, но они вполне рациональны. Третья причина — это американские выборы. Мы тут с вами говорили, что особенного влияния американская администрация не может оказать на российскую внутреннюю политику, потому что Россия далеко, Россия большая страна, она влияет сама на себя. Но влияние — оно в глазах смотрящего, как красота. Поэтому люди, принимающие решения, довольно часто думают, что вот сейчас вот придёт другая администрация в Белый Дом, и она‐то начнёт насильственную смену режима, поэтому пока она не расселась в кресле как следует, надо быстренько в рамках проактивной обороны вот это вот всё законопатить, что ещё недозаконопачено. Республиканская администрация почему‐то считалась более пророссийской, чем будущая демократическая. Поэтому точка американских выборов — это точка отложенных решений, то есть как это не абсурдно звучит, многие решения откладывались, пока не станет видно что у них там в Вашингтоне. Теперь вроде как стало видно что у них в Вашингтоне, поэтому все вот эти замешанные караваи пора ставить в печь.