← All posts tagged секс

kinzic

На волнах Орды рубрика «Политкорректность убила секс», здрасьте.

У нас есть любимый ресурс, держащий дрожащую руку на пульсе обиженной эпохи. Обычно он постит материалы из серии «Семь психических травм, которые вы точно получили в автобусе и как это пережить» — а вчера внезапно доставил ссылку на интересную колонку в американском издании «Психология сегодня».

В студии профессор психологии в госуниверситете Нью-Йорка Гленн Гиер, и он говорит внезапное.

1) Нынешнее поколение занимается сексом меньше, чем все предыдущие — по крайней мере, с начала исследований сексуальной активности. И нет, виноваты не видеоигры. Просто «секс стал во многих неожиданных отношениях сложней, чем раньше», и с ним всё меньше хотят связываться.

2) Казалось бы, должно быть наоборот. Совершены множественные прорывы в области равноправий. Женщины перестали стесняться своей сексуальности и теперь могут проявлять инициативу. Мужчины, напротив, перестали тащить на себе бремя непременной инициативы и доминирования. Чёрт подери, передовое общество полно вежливых и понимающих и уважительных дяденек, которые вообще глаз на тётенек не поднимут, пока им не разрешат, и не возьмут даже собственных жён и подружек ни за какие места, предварительно не спросив, «дорогая, а ты в настроении ли».

3) И — тыдыщ! Этих самых дяденек их тётеньки перестают хотеть. «Он весь внимательный и робкий, ну зачем мне такое в койке», «Да ну, он пассивный, я не могу его уважать, какое там отдаваться».

4) Извините, но это неправильно, несмело говорит профессор. Равенство не означает одинаковость. Наша сексуальность, чёрт подери, гораздо более древняя штука, чем наше общество — мы её унаследовали оттуда же, откуда другие млекопитающие. И есть такие архетипы секса, с которыми ты ни хрена не сделаешь, как бы они оскорбительно для современного равноправия ни выглядели.

Вот ты, например — ты, уважающая себя и требующая уважения от партнёра эмансипированная тётенька. Ты, которая считает, что мужчина вовсе не должен быть добытчиком, а женщина не является пассивным цветочком, на который набрасывается мохнатый шмель. Твоя проблема в том, что по статистике на самом деле ты вовсе не хочешь доминировать. Ты хочешь совсем даже другого — очень древнего и неправильного. Ты хочешь, чтобы дяденька тебя объективизировал, и чтобы немного поабьюзил, а потом основательно и страстно отхаррасил. И пока ты себе в этом не признаешься, у тебя будет не секс, а сплошное уважение.

...Шутка. Конечно, профессор не самоубийца, понимает, где живёт, и говорит куда мягче. Типа мы все, феминистки и те, кто заправляет джинсы в сапоги, должны найти баланс между равноправием и инстинктами, и оставить в спальне место для базовых сущностей, и всё такое.

Но, как нам кажется, это дохлый номер. По одной простой причине:

профессор почему-то всё ещё думает, что секс — это неоспоримая ценность. Что он добро. Что наслаждение и счастье в личной жизни, к которому как бы так устремлён человек — это важнее, чем какие-то фантазии про равноправие.

А на самом деле уже нет. На самом деле то, что начиналось как движение за освобождение секса — было вовсе даже не им. Это было бунтом против социальных норм — без оглядки на то, были у этих норм реальные обоснования или нет. Сейчас этот бунт увенчался частичным успехом в условно передовой культуре передовых обществ. И если там, где он победил, умирает секс — значит, секс был частью побеждённого «зла нормальности». Вот и всё.

И нелепо думать, что передовые истерички всех гендеров прямо так возьмут и, почесав в затылке, скажут: «да, чё-то мы переборщили, айда отмотаем назад».

То есть какие-то тётеньки и дяденьки в обстановке строжайшей секретности будут предаваться у себя дома секретной традиционности.

А остальные — будут сидеть злые, без секса, несчастные и очень гордые.

[Орда] — родная, злобная, твоя