← All posts tagged мемуары

janPona
программирование мемуары Начало: juick.com

6. На теперешнем месте работы (уже не "Биззабо") ситуация не многим лучше. Мне вроде дали большой огород, в котором я могу копаться и выращивать всё, что я захочу, но не дали воды для полива. То есть, я инициативный, проактивный разработчик, я сейчас по своей инициативе взялся упорядочивать огромный сквозной кусок бизнес-логики, пронизывающий кучу подсистем. Эта работа признана нужной, мне рукоплещут, вроде бы всё классно.

Но! В моей работе сейчас возникли блокеры, которые зависят не от меня. И никто добровольно их решать не будет. Там просто нет таких дураков, которые, вместо того, чтобы конвейерно закрывать таски, будут работать на перспективу, как я. Там все — большие унылые задницы, греющие свою табуретку. Я к тому, что мои инициативы всегда и везде воспринимаются примерно одинаково: «чувак, это просто ОФИГЕННО! Да, мы будем этим пользоваться, нам этого ТАК ДАВНО не хватало!!! Просто отвал башки!». Но когда я после этих дифирамбов скромно прошу их присоединиться к моему проекту (опенсорсному, например, или просто внутреннему проекту в области рационализации), то у всех ВСЕГДА находятся дела поважнее. В 100% случаев. Сука.
janPona
программирование мемуары Моя биография в разрезе инженерной культуры.

1. ЗАО "Мета", украинский поисковик — старые кадры, выходцы из МГУ, люди, успевшие поработать в Яндексе, поддерживающие связи с Яндексом. Директор — стопроцентный технарь, полный нуль в менеджменте, что, собственно, и погубило фирму. Там не было понятий фронтэндщик/бекендщик, там у всех были кроссдисциплинарные знания. Глубокий брейнсторминг там был основой любого дела. Там у меня были коллеги намного более квалифицированные, чем я, и мне было за кем тянуться.

Разбежались кто куда. Один очень хороший инженер ушёл в хохляцкую политику, а жаль. Как инженер он был просто гением.

2. Инбитех (ТОА Текнолоджиз, нынче подразделение Оракла). Брейнсторминг там тоже был, и инженерная культура, но, увы, там было много людей с сильно завышенным ЧСВ (кто-то так и остался там, спустя 10 лет, кто-то ушёл в Епам протирать штаны в менеджерском кресле), не слушающие никакого мнения кроме собственного. Это сгубило кодовую базу, оставив их дальше барахтаться в болоте легаси на целое десятилетие, старясь и деградируя вместе с продуктом. Многие, впрочем, не стали держаться за это говно и свалили в штаты. Ещё забавный факт — ни одна из фирм, где я работал не дала столько эмигрантов и столько нациков, как Инбитех! Это интересный феномен, и я до сих пор не могу найти объяснения. Хотя, ещё до майдана у нас на работе висел чёрно-красный флаг, и открытые евреи работали бок-о-бок с открытыми членами «Патріот України». Теперь в США и те, и другие. Звали, кстати, недавно назад, послал, объяснив подробно всё, что о них думаю. Я обычно так не делаю, но до сих пор помню чванливую атмосферу безнадёги и кибер-дедовщины, царившую там.

3. Плариум. Там реально было где разогнаться, и было чем заняться. Я делал продукт с нуля, закладывая туда самый передовой опыт. Впрочем, это уже не релевантно, но тогда было. Мы с коллегой очень много штормили мозгами, вычерчивая диаграммы, набрасывая прототипы. Не боялись экспериментировать — и побеждали. Потом я сказал, что устал и ухожу. Коллега теперь архитектор и частый спикер на KharkivJS. Это был отличный опыт в технической части, если не считать зловещего негатива в части административной. Ну, контора сильно специфическая, что с них взять.

4. Что это было? Или "ДМВДеск". Американский стартап, в котором «всё что от тебя надо — это шлёпать формы, сцука, и не выёбываться. Ты чо такой умный, завали ебальник, сцука». Утрирую, но одно то, что там категорически не приветствовалось создание реюзабельных компонентов, вот ни под каким видом, и вместо этого всячески поощрялась копипаста простыней HTML-разметки, говорит о шизофрении у тимлида. Контора маленькая, тимлид туповатый ссыкун, в общем, сбежал оттуда через пару месяцев под крики: «вернииииись!!! охуеееелл!!!», а потом ещё и слушал подобные истории от людей, которые там после меня работали. Сбегали все. Побыстрее моего.

5. Биззабо. Израильская компания. Это был мой первый опыт, когда больше программистов работает за бугром, чем здесь. И первый (как я думал, последний) опыт, когда в своих решениях ты предоставлен сам себе, варишься полностью в собственном соку, но, вместе с тем, круг задач сужен до предела. И вроде бы ты можешь на что-то повлиять, но тебе не на что особо влиять — тебе выделили свой огородик, но это такой маленький клочок земли, что там выбирай — или картошку сажать или горох, одно из двух. Сейчас, кстати, они отказались от украинской галеры, и открыли собственный большой RnD в Киеве — вроде как ситуация должна улучшиться. Но, когда я там работал, у них была тенденция отдать новый функционал израильским студентам, которые его запарывали, а потом мы — зрелые хохловские инженеры — разгребали их косяки. Это повторялось из раза в раз.

Продолжение следует
janPona
мемуары Когда мы с Птичкой (о чьём происхождении я не имею права говорить тут, но история её семьи подобна моей) накопили на квартиру в Харькове, мама даже не порадовалась за нас, и за своего внука. Она на тот момент уже утратила тёплые чувства к кому-либо. А когда я, глупец, рассказал ей о том, какую технику покупаю в кухню, она в разговоре с посторонними высказывала свою желчь, что мне, мол, бабки некуда девать, посудомойку он видите ли покупает.

С тех пор я маме никаких подробностей не рассказываю. Я плачу ей столько сколько она просит, ни разу не усомнившись и не отказав. Но мы почти больше ни о чём не говорим. Я моральный калека, детство которого отобрал чужой дядька психопат.
janPona
мемуары Вот, например, взять мою мать. Она, как я уже говорил, прекрасная женщина, растила меня без мужа, с бабушкой. Но в один прекрасный день на горизонте замаячил её бывший одноклассник, или, как он просил меня называть, дядя Вова.

Окей, подумал я, ну дядя Вова и дядя Вова. Моя мать работала на тот момент преподом в училище для дебилов. Став жить с дядей Вовой, запила. Сначала помаленьку, потом сильнее и сильнее. Потеряла из-за пьянки одну работу, через год нашла новую, в райисполкоме, но тут же потеряла и её. У дяди Вовы пока с деньгами было всё в порядке — он работал, как теперь бы сказали, фрилансером по железу — строил автозаправки, от сварных работ, до разработки кастомной электроники. Но когда у него есть бабки, то каждый день должна выпиваться бутылка коньяка.

Мать с Вовочкой, как она его называла, упивались каждый день. Вовочкины партнёры по фрилансу стали на него сначала косо посматривать, потом просто вытеснили его из своего круга, и он остался не у дел. Начался Голод. Мы ели бульонные кубики, я собирал бутылки и воровал металлолом, мне было 15. Коньяк заменили самогоном, но пить не перестали.

Вовочка чудом устроился на шахту. Мать не работала нигде. Вовочка никогда не просил меня называть его отцом или упоминать в разговоре, как отчима.

Вскоре он полез в шахту пьяным, и его завалило там. Произошёл ужасный перелом ноги, оставивший его инвалидом до самой смерти. Я жил на две квартиры — то с бабушкой-инсультницей, которая не могла говорить, то с этой парочкой алкашей.

У Вовочки была ещё мать — Валентина Павловна, шахтная пенсионерка. Она давала моей матери и Вовочке со своей пенсии деньги на оплату коммуналки, чтобы нам не отрезали свет. Но они почти всё пропивали, врали ей и накопили космические долги.

Вовочка получил на шахте в компенсацию за несчастный случай немалые деньги по тем временам — около $3000. Тут же стали шиковать. Мать купила дублёнку, стали каждый день ездить на такси, снова пить коньяк, затем бабки кончились месяца через три. И это при том, что у нас тараканы ползали буквально по спящим людям, и потолок падал на голову, а стены были голые бетонные и исписанные всякой алкоголической хуетой.

Он бил её. Нет, не бил — пиззздил до кровавых соплей. Как и меня.

А потом он начал умирать, и умирал лет 8, наверное. Недолеченный перелом давал о себе знать, почки и печень отказывали, началась алкогольная эпилепсия.

Бабушка умерла. А Валентина Павловна всё платила и платила "за коммуналку", пока не пережила собственного сына. Потом умерла и она.

Мама стала жить одна. Теперь я ей плачу за коммуналку. Она пару раз пыталась устроиться то продавцом, то уборщицей, но без толку.

С тех пор, когда меня спрашивают «а что плохого в том, чтоб не работать», я прихожу в ярость. Работа — это святое. Это воздух наш, вода наша и пища наша. Это то, что делает человека достойным.
janPona
программирование мемуары Мне в 9 лет мама купила книжку "Бейсик для детей" (авторы Ватт, Мангада).

Компа у меня не было, т.к. семья была очень бедной. Я вообще рос в однополой семье (мать и бабушка), на одну бабушкину пенсию.

Так вот, удивительно то, что я, в глаза не видевший ни одного компа, а, уж тем более, процесса программирования, сразу врубился, что к чему. Было ощущение, что так всё и должно быть, и не было никакого непонимания «к чему все эти буковки да циферки». Но самое главное, не было того, что я виду сейчас в юных неосиляторах программирования. Разочарования от процесса: «как, я уже месяц учусь, а ещё ни одной игры не написал. К чему вся эта консольная дрянь?». Я не был воспитан на компьютерных играх, поэтому органично воспринимал процесс диалога программиста со средой разработки.

Собственно, никакой среды разработки у меня и не было, точнее, была ручка и тетрадка, где я карябал строчки на бейсике, томясь горечью от того, что вряд ли мне суждено запустить программу на реальной машине.

Впрочем, через пару лет мне купили ZX_Spectrum (https://ru.wikipedia.org/wiki/ZX_Spectrum) и я погрузился в кодинг, к которому был готов, потому что уже изучил бейсик на пальцах, пользуясь только книгой и тетрадкой.

Нормальный комп я купил себе уже в 20 лет, когда устроился на работу, чудом пережив голод и нищету.

P.S. Те же авторы написали ещё и "секс для начинающих" или что-то в этом роде, но на советский язык это, по-моему, так и не перевели. А жаль, можно было бы тоже изучить в теории, прежде чем переходить к практике.