• books Закончил Чевенгур. Его можно цитировать очень много и по-разному, мне же особенно полюбился один отрывок — из перой части книги, которая издавалась отдельно под названием "Происхождение мастера":

    Захар Павлович жил, ни в ком не нуждаясь: он мог часами сидеть перед дверцей паровозной топки, в которой горел огонь. Это заменяло ему великое удовольствие дружбы и беседы с людьми. Наблюдая живое пламя, Захар Павлович сам жил – в нем думала голова, чувствовало сердце, и все тело тихо удовлетворялось. Захар Павлович уважал уголь, фасонное железо – всякое спящее сырье и полуфабрикат, но действительно любил и чувствовал лишь готовое изделие, – то, во что превратилось посредством труда человека и что дальше продолжает жить самостоятельной жизнью. В обеденные перерывы Захар Павлович не сводил глаз с паровоза и молча переживал в себе любовь к нему. В свое жилище он наносил болтов, старых вентилей, краников и прочих механических изделий. Он расставил их в ряд на столе и предавался загляденью на них, никогда не скучая от одиночества. Одиноким Захар Павлович и не был – машины были для него людьми и постоянно возбуждали в нем чувства, мысли и пожелания. Передний паровозный скат, называемый катушкой, заставил Захара Павловича озаботиться о бесконечности пространства. Он специально выходил ночью глядеть на звезды – просторен ли мир, хватит ли места колесам вечно жить и вращаться?

    Тажке любопытно было почитать комментарии Проханова zavtra.ru и Дугина imperium.lenin.ru

    Попутно нагуглилось также послесловие Бродского к Котловану lib.ru Там интересно про язык:

    Платонов говорит о нации, ставшей в некотором роде жертвой своего языка, а точнее — о самом языке, оказавшемся способным породить фиктивный мир и впавшем от него в грамматическую зависимость.

    Я подумал, действительно, можно ли представить себе язык, который разнородным понятиям реальности поставит в соответствие одинаковые или близкие в определенном смысле слова, а для некоторых простых понятий в нем будут слова, обозначающие сложные оттенки смысла этих понятий, и эти слова-оттенки будут оттянуты другими словами в чужие друг другу конексты? Тогда мир, описанный этим языком, будет в высшей степени причудлив. Это уже к Платонову имеет слабое отношение, хотя, насколько я понимаю, Бродский имеет в виду нечто подобное ("фонетические аллюзии, лишенные реального содержания").

Replies (0)