← All posts tagged Даймонд

Эта взаимозависимость всех частей голландского общества ярко контрастирует с тенденциями в обществе американском, где каждый стремится отгородиться от остальных, надеясь создать собственный виртуальный польдер, тратить собственные деньги, покупая обслуживание только для себя, и голосует против налогов и сборов, которые призваны оплачивать услуги для всех. Такие люди предпочитают жить на частной территории, огороженной стенами и воротами, которую охраняет собственная служба безопасности (это куда лучше, чем полиция), посылать детей в дорогие частные школы с маленькими, а не переполненными, как в общественных школах, классами, приобретать медицинскую страховку и лечиться в частных организациях, пить бутилированную воду вместо обычной и платить за проезд по частным дорогам, минуя пробки на бесплатных дорогах общего пользования. Поклонники «приватизации» ошибаются, считая, что проблемы всего общества не затронут элиту. Вспомните вождей гренландских норвежцев, которые однажды обнаружили, что могут позволить себе только привилегию умереть от голода последними.

Еще более вопиющим примером зла, которое несет первый мир развивающимся странам, может служить высочайшее содержание промышленных токсических химикатов и пестицидов в крови таких наиболее удаленных от промышленных районов народов, как инуиты Гренландии и Сибири (эскимосы). Тем не менее у них обнаружено содержание ртути в крови, которое соответствует острому отравлению, и содержание полихлорзамещенных дифенилов в материнском молоке, которое позволяет квалифицировать это молоко как «опасные отходы». Результат — множество младенцев с потерей слуха, нарушениями развития мозга и подавленной иммунной системой, инфицированной дыхательной системой и органами слуха.
Отчего же содержание вредных химикатов в крови у населения региона, удаленного от промышленной Европы или Америки, выше, чем даже у европейских или американских горожан? Оттого, что пищей инуитам служат киты, тюлени и морские птицы, которые питаются рыбой, моллюсками и рачками. Химикаты концентрируются в каждом звене биологической цепочки и достигают наивысшей концентрации в ее конце.

Среди зла, которое переносится из первого мира в развивающиеся страны, мы уже упоминали миллионы тонн электронного мусора, ежегодно перевозимого из индустриальных стран в Китай. В масштабах мирового передвижения мусора стоит отметить свалки на маленьких пляжах атоллов Оэно и Дюси в юго-восточной части Тихого океана. Эти атоллы необитаемы, там нет пресной воды, туда даже яхты заплывают редко, из-за их удаленности. Даже от нанеселенного острова Хендерсон их отделяет более сотни миль. Наблюдатели исследовали мусор, приходящийся в среднем на каждый ярд линии берега. Это мусор, выброшенный с кораблей или принесенный из других стран Азии, Америки и других тихоокеанских побережий за тысячи миль. Самыми распространенными оказались пластиковые пакеты, поплавки, стеклянные и пластиковые бутылки (особенно из-под японского виски «Сантори»), веревки, обувь и лампочки. Попадались такие предметы, как мячи, игрушечные солдатики и самолетики, велосипедные педали и отвертки.

Из-за глобализации проблемы далеких экологически истерзанных и перенаселенных стран становятся нашими проблемами. Мы привыкли рассуждать о глобализации в терминах жителей развитых стран, несущих бедному третьему миру добро в виде Интернета и кока-колы. Но глобализация означает лишь упрощение связи между различными частями планеты, последствия этого могут быть многочисленны и разнообразны, причем в обоих направлениях. Глобализация вовсе не ограничивается добром, несомым первым миром третьему.

Из-за этого давления происходят конфликты, вызванные нехваткой земли (как в Руанде), воды, леса, рыбы, нефти, минерального сырья. Формируются потоки политических и экономических беженцев, возникают войны между странами, когда авторитарный режим нападает на соседнее государство, чтобы отвлечь внимание народа от внутренних проблем.

Результатом такой логической последовательности становится геноцид, это случилось в Бангладеше, Бурунди, Индонезии и Руанде, революции и гражданские войны, произошедшие во всех странах из списка, призывы к военной помощи первого мира, как в Афганистане, Гаити, Индонезии, Ираке, на Филиппинах, в Руанде, на Соломоновых островах, в Сомали, коллапс государственного правительства, уже случившийся в Сомали и на Соломоновых островах, и тотальная бедность во всех странах списка. Таким образом, лучшими индикаторами «неустойчивости государства», то есть угрозы революций, переворотов, падения авторитетов и геноцида, оказываются такие меры экологического и популяционного давления на окружающую среду, как высокая детская смертность, быстрый рост населения, высокий процент населения в возрасте 15–20 лет, остающегося без работы, без средств к существованию и стремящегося завербоваться в армию.

Сегодня, как и в прошлом, страны, подверженные экологическим потрясениям, перенаселенные, подвергаются риску политического потрясения, их правительства находятся на грани кризиса. Отчаявшиеся, подавленные, лишенные надежды люди винят во всех бедах правительство, неспособное избавить их от этих бед. Любой ценой они стремятся эмигрировать. Они сражаются друг с другом за землю, убивают друг друга, начинают гражданские войны. Те, кому терять нечего, поддерживают терроризм и сами делаются террористами.

«Если экологические проблемы и станут невыносимыми, это случится когда-нибудь в далеком будущем, после моей смерти, с чего мне об этом думать?» Фактически скорость развития любой из дюжины вышеназванных проблем такова, что с ними придется столкнуться уже при жизни ныне живущих молодых людей. У большинства из нас есть дети, ради их безопасного будущего тратим мы большую часть нашего времени и денег. Мы платим за их обучение, одеваем их и кормим, завещаем им имущество, покупаем страховку, делаем все, чтобы они безбедно прожили еще 50 лет. Совершенно бессмысленно делать все это для собственных детей, одновременно губя мир, в котором дети должны эти 50 лет прожить.

На самом деле богачи не защищены от экологических проблем. Сильные мира сего так же едят пищу, пьют воду, дышат воздухом, растят (или пытаются зачать) детей, как и самые последние из нас. Хотя проблем с качеством воды они обычно избегают, употребляя бутилированную воду, гораздо труднее для них избежать тех же проблем с пищей и воздухом, которые актуальны для всех. Занимая высокое положение в цепочке питания, где концентрируются токсические вещества, человек испытывает высокий риск потерять способность к продолжению рода под воздействием токсинов. К тому же, как мы выяснили из рассуждений о вождях майя и гренландских норвежцах, богатые люди бывают неспособны обеспечить свои интересы и интересы своих детей, если их общество оказывается в состоянии коллапса. В лучшем случае они могут купить себе привилегию последними умереть от голода.

Процветанием, которым наслаждается первый мир, он обязан расходу экологического капитала. Этот капитал включает ресурсы невозобновляемой энергии, рыбные запасы, плодородную почву, лес и так далее. Не стоит расходование этого капитала представлять как зарабатывание денег. Не стоит гордиться нынешним комфортом в то время, как ясно, что курс ведет в никуда.
Фактически один из главных уроков, который мы можем вынести из коллапсов прошлого (майя, анасази, остров Пасхи и прочие), как и из недавнего коллапса Советского Союза, состоит в том, что общество может придти к упадку всего за 10–20 лет после пика рождаемости, расцвета силы и государственной мощи. В этом смысле кривая развития государства может совершенно отличаться от жизни человека, приходящей к упадку после продолжительной старости.

Причиной жесткого неприятия продуктов на основе генномодифицированных культур является тот упрямый факт, что компании-поставщики, которые делают деньги на этих культурах, продают посевной материал богатым фермерам в умеренных климатических зонах, а не бедным фермерам из тропических стран. Значит, эти компании не заинтересованы в разработке генных модификаций для таких культур третьего мира, как маниока, просо и сорго.

Ростом населения Калифорния почти целиком обязана иммигрантам, которые после заселения обзаводятся многодетными семьями. […] Жители Калифорнии двояко относятся к иммигрантам, стремящимся приобщиться к высокому уровню жизни. С одной стороны, наша экономика жестко завязана на то, заполнят ли они рабочие места в сфере услуг, строительстве, на фермах. С другой стороны, жители Калифорнии жалуются, что иммигранты вытесняют их с большей части рабочих мест, сбивают уровень заработной платы, переполняют и без того заполненные больницы и общественные школы. Закон, принятый подавляющим большинством голосов в 1994 году, но затем отклоненный конституционным судом, лишал нелегальных иммигрантов большинства социальных благ. Ни один житель Калифорнии, ни один чиновник не может решить давние противоречия, которые возникли между доминиканскими и гаитянскими переселенцами, между малоимущими рабочими, так или иначе имеющими свои интересы, и т. д.

Многие годы ученые спорят о глобальном потеплении: действительно ли происходит историческое повышение температуры, и если да, то какой вклад в этот процесс вносит человек? Наиболее информированные из ученых соглашаются с тем, что, помимо регулярных колебаний с периодом в несколько лет, атмосфера в последнее время испытывает серьезное повышение температуры, главной или одной из главных причин которого является деятельность человека. Пока нет единого мнения о силе воздействия этого явления и серьезности последствий, например, поднимется температура за следующее столетие «всего» на 1,5 градуса или на 5. Такие цифры не выглядят серьезными, если не вспомнить, что сейчас средняя температура на Земле «всего» на 5 градусов выше, чем во времена последнего ледникового периода.

Но я убежден, что на протяжении истории человечества во всех политически сложных общественных формациях, в водовороте людей разной семейной или клановой принадлежности государственное регулирование возникало вследствие необходимости усиления моральных принципов. Индоктринация моральных принципов — необходимый первый, хотя далеко не последний шаг к возобладанию правильных действий.

Например, когда общественность Соединенных Штатов озаботилось распространением коровьего бешенства, а управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США обнародовало правила, согласно которым предприятия мясоперерабатывающей промышленности должны воздержаться от действий, сопряженных с риском распространения болезни, предприятия мясоконсервной промышленности в течение целых пяти лет игнорировали эти правила и утверждали, будто следование им обойдется слишком дорого. Однако когда корпорация «Макдональдс», столкнувшись со снижением покупательского спроса на свои гамбургеры, предъявила те же требования, мясоперерабатывающая промышленность согласилась с ними в течение нескольких недель, «потому что у нас крупнейшая в мире потребительская корзина», как объяснил представитель «Макдональдс». Задача общественности — определить, какие звенья в цепочке поставок чувствительны к общественному воздействию: скорее, например, «Макдональдс», «Хоум депо» или «Тиффани», нежели консервные заводы, лесозаготовительные компании или золотые прииски.

Обвиняя бизнес, мы забываем, что именно общество несет ответственность за создание таких условий, при которых бизнес наживается за счет остальных людей: за нетребовательность к горнодобывающим компаниям в отношении очистных мероприятий, за покупку пиломатериалов, производимых методами нерационального хозяйствования, и т. д. В долгосрочной перспективе именно общество, непосредственно или через своих представителей в политике, способно сделать деструктивное отношение к окружающей среде невыгодным и незаконным, а рациональную экологическую политику превратить в выгодную.

В 1919 году автомобильный промышленник Генри Форд был привлечен к суду акционерами за то, что повысил ежедневную плату рабочим до пяти долларов. Суд согласился, что, несмотря на заслуживающую похвалы трогательную заботу Форда о рабочих, его предприятие все же существует для того, чтобы приносить прибыль акционерам.

Отношение крупного бизнеса к окружающей среде формируется согласно главному принципу, который попирает чувство справедливости многих из нас. Бизнес действительно может увеличить свою доходность, по крайней мере, в краткосрочный период, экономя на природоохранных мерах и охране труда. Таково сегодняшнее положение дел в рыбных хозяйствах, ведущих неограниченную ловлю рыбы, и в транснациональных лесозаготовительных компаниях, практикующих краткосрочную аренду тропических лесов в странах с коррупционным правительством и недалекими землевладельцами. Аналогичное положение дел сохранялось в нефтедобывающей отрасли до 1969 года, когда произошел катастрофический разлив нефти в заливе Санта-Барбара, а также в горной отрасли штата Монтана до недавнего времени, когда было принято новое природоохранное законодательство. Когда государственное регулирование эффективно, а общественность волнуют проблемы охраны окружающей среды, экологически «чистый» крупный бизнес может оказаться выгоднее «грязного». Впрочем, обратное тоже верно, если государственное регулирование неэффективно, а обществу нет никакого дела до экологии.

Например, около семидесяти процентов всего добытого в Индонезии леса приходятся на нелегальные вырубки, ежегодно обходящиеся правительству этой страны почти в миллиард долларов несобранных налогов, отчислений и лизинговых платежей. Разрешение местных властей добывается с помощью уговоров старост деревень (которые могут иметь, а могут и не иметь права выписывать разрешения на вырубку), а также путем приглашения этих людей в Гонконг, где их селят в роскошных гостиничных номерах, кормят, поют и снабжают проститутками, пока они не подпишут необходимые бумаги. Такой путь ведения бизнеса может показаться затратным, но лишь до тех пор, когда выясняется, что одно крупное дерево, вырубленное где-нибудь в джунглях, стоит тысячи долларов. Уступка среднестатистической деревни стоит суммы, которая кажется ее жителям огромной, но они тратят деньги на еду и другие потребительские товары в течение года. Уступки достигаются и обещаниями, которые компания дает жителям деревни и которые никогда не выполняет, — например, посадить новые деревья или построить больницу.

Лес представляет для людей большую ценность, но оказался под угрозой вследствие вырубки. Совершенно очевидно, что лес является для нас основным источником промышленной древесины, из которой производятся дрова, канцелярская бумага, газеты, печатная и туалетная бумага, пиломатериалы, фанера и мебель. Для жителей стран третьего мира, составляющих значительную часть населения планеты, лес является основным источником непромышленной продукции: натуральных волокон, кровельного материала, охотничьей добычи, фруктов, орехов и другой растительной пищи, а также лекарств растительного происхождения. Люди, живущие в развитых странах, пользуются лесом как местом для отдыха. Лес играет роль глобального воздушного фильтра, поглощающего угарный газ и другие примеси, загрязняющие воздух. Лес и почва, на которой он произрастает, являются основными аккумуляторами углерода, поэтому обезлесение и, соответственно, снижение аккумулируемого углерода являются важной причиной глобального потепления. Вода по деревьям возвращается в атмосферу; таким образом, обезлесение ведет к уменьшению осадков и последующему опустыниванию. Деревья удерживают воду в почве, сохраняя ее влажной. Кроме того, деревья защищают поверхность земли от оползней, эрозии и смывания отложений в реки. Некоторые леса, особенно тропические, содержат подавляющее количество питательных веществ, являющихся неотъемлемым звеном экосистемы, поэтому вырубка лесов грозит освобожденным от деревьев землям бесплодием. Наконец, лес является средой обитания для большинства живых существ на суше. Например, в тропических лесах, покрывающих шесть процентов поверхности Земли, живет от пятидесяти до восьмидесяти процентов видов растений и наземных животных.