amrok

«Позволь еще раз. Ты убедила. Местных. Что симуляция Ирана, населенная телами зомби, да еще и похищенными членами Вунча… — это человеческая цивилизация?»
«Ага!» Амбер потягивается и самодовольно ухмыляется ему. «Сами виноваты — не используй эти долбаные групповые корпоративные сущности самосознающие точки зрения в качестве денег, вряд ли бы они купились на такую уловку?»
«Разумы. Деньги…»
«Да уж…» Она зевает, садится и повелительно щелкает пальцами. За ее спиной появляются сбитые подушки, а рядом материализуется серебряный поднос с двумя полными бокалами вина. «Корпорации и дома являются формами жизни, верно? И мы торгуем ими. Корпорации, артилекты, члены сообщества, юридические лица… Но аналогия заходит дальше. Погляди на головной офис любой корпорации, увешанный произведениями искусства и заставленный дорогой мебелью, среди которой пресмыкающийся персонал подбирает крошки».
«Они — новая аристократия, да?»
«Больше того. Когда они выходят на ведущие роли, получается что-то, больше похожее на новую биосферу. Черт возьми, более того: на новый первичный бульон. Прокариоты, бактерии, водоросли, бездумно копошашиеся и обменивающие деньги на плазмиды». Королева протягивает супругу бокал вина. Он отпивает, и бокал чудесным образом наполняется снова. «По сути — получается экосистема достаточно сложных алгоритмов перераспределения, которые, собственно, и продолжают заниматься перераспределением. И если ты не уберешься с их дороги, они перераспределят тебя. Вот что, я думаю, произошло в мозгу-матрешке, где мы оказались. И происходит везде, если верить Слизню… Кто построил ту структуру — остается только гадать. И где они теперь. И осознали ли они, что предназначение разумной и использующей инструменты жизни — это стать ступенькой в эволюционной лестнице корпоративных инструментов…»
«Может, они еще пытались одолеть компании перед тем, как оказаться потраченными». Пьер оживляется. «Накручивали национальную задолженность, импортировали престижные расширения наборов восприятия, пережевывали экзотические фантазии… Но когда первобытная цивилизация мозга-матрешки включается в сеть, они смотрятся…» Он задумывается. «Как туземцы. Представь первобытную послесингулярную цивилизацию, в первый раз увидевшую галактическую сеть. Пораженную и остолбеневшую. Желающую сразу все роскоши. Они транжирят свой капитал, человеческий — или инопланетный — растрачивают мем-машины, которые их построили… И не остается ничего, кроме продуваемой всеми ветрами пустоши, по которой скитаются корпоративные механизмы, разыскивающие, кем бы еще завладеть».
«Спекуляция».
«Праздная спекуляция» — соглашается он.

amrok

Люди всего лишь едва разумны, хоть они и умеют использовать инструменты. Когда язык и использование инструментов сошлись друг с другом и повели за собой прогресс, дарвиновский естественный отбор остановился — и пришло время, когда волосатые мем-носители стали испытывать существенную нехватку мыслительных способностей. Теперь пылающий факел разума уже не принадлежит людям — их энтузиазм перекрестного опыления идеями подхвачен множеством других носителей, некоторые из которых обладают качественно лучшим мышлением по сравнению с человеческим. По последним подсчетам, в Солнечной системе насчитывается около тысячи видов нечеловеческого интеллекта — примерно равное количество видов послелюдей, естественно самоорганизующихся артилектов, а так же и нелюдей млекопитающей природы. Общая основа нервной системы млекопитающих легко может быть разогнана до интеллекта человеческого уровня — это можно сделать почти с любым видом, способным переносить, питать и охлаждать полкилограмма серого вещества, и теперь творения сотни этически сомнительных исследований требуют равных прав. К ним присоединяются и неупокоенные мертвецы, сетевые призраки тех, кто жил достаточно недавно, чтобы оставить свой отпечаток в веке информации, и плоды амбициозных теологических проектов Реформированной Типлеритской Церкви Святых Последних Дней, которая собирается эмулировать всех возможных человеческих существ в режиме реального времени, дабы у всех живших появилась возможность быть спасенными и сохраненными…

amrok

Неоптимизированная версия Гомо Сапиенс поддерживает когерентность своего состояния всего две или три гигасекунды, прежде чем поддаться некрозу. Но всего за десять гигасекунд нашествие людей поставило мертвую систему коричневого карлика с ног на голову. Сняв кожуру с мертвых планет, они построили из добытых ресурсов собственную обитаемую среду, подходящую для их формы углеродной жизни. Они реконструировали луны и построили искусственные сооружения размером с астероиды. Они вытащили концы кротовин из маршрутизаторов и превратили их в свою собственную грубо сколоченную сеть двухсторонних каналов, а потом научились создавать новые кротовины, и сконструировали собственные коммутаторы пакетов. Отладив сообщение через кротовины, под покровом межзвездной тьмы вдали от горящих звезд и обедненных металлами карликов с подозрительно низкоэнтропийной светимостью, они строят собственную сеть межзвездных сообщений и торговли. Отвага, которая сопровождает это предприятие, поражает воображение. Несмотря на полную неприспособленность консервированных обезьян к жизни в межзвездной бездне, несмотря на то, что в сравнении с планетами коричневого карлика Плутон покажется тропическим раем, они захватили всю эту адову систему.

amrok

Использование новой автоматики вызвало у Равны холодок, который каким-то тонким образом больше пугал, чем изначальная потеря гипердвигателя. Ее образ Медленности как темноты с факелами был всего лишь ночным кошмаром. С другой стороны, представление о Медленной Зоне как царстве кретинов и арифмометров что-то общее с реальностью имел. Интеллект «Внеполосного» постоянно снижался по мере приближения ко Дну, но теперь… Отказали все управляемые голосом графические генераторы – они были слишком сложны, чтобы новый «Внеполосный» мог их поддерживать, по крайней мере в интерпретирующем режиме. Отказали все интеллектуальные контекстные анализаторы, с помощью которых в библиотеку корабля можно было обращаться как в собственную память. В конце концов Равна отключила устройства искусства и музыки – без отклика на настроение и контекст они стали такими тупыми… постоянно напоминали, что за ними нет мозгов. Даже самые простые вещи испортились. Устройства управления от голоса и жеста, например: они перестали откликаться на иронию и жаргонные слова. Для работы с ними теперь нужна была определенная дисциплина.

amrok

Барсуков посмотрел на хемуля. Тот занервничал, потом с видимым усилием взял себя в руки.
— Мы тестируем вещательную систему, — начал он. — У неё есть несколько целей. Первая — информатирование населения…
— Вы говорили, — нажал Тарзан, — что ваша система повысит управляемость нашего домена. Повысит настолько, что я смогу, — он покрутил пальцами в воздухе, — ставить перед собой масштабные задачи. Я вписался в проект только ради этого.
— Ну вот мы же об этом и говорим! — обрадовался хемуль. — Смотрите. Все существа до сеанса отвечали на вопрос «что было вчера» рассказом о своей жизни и обстоятельствах. Это нормальная реакция живого существа. После сеанса ситуация изменилась. Те, кто смотрел новостные программы, стали излагать их содержание.
— У них что, память отшибает? — уточнил Тарзан.
— Нет. Они всё помнят. Просто им интереснее и приятнее думать о том, что они видели в эфире… ну то есть под спайсом. Информация концентрированная, впечатления яркие и при этом безопасные. Например, шерстяной смотрел футбольный матч, кончившийся дракой. Смотрел как бы с хорошего места. И не рискуя быть побитым.
— Нащи воины нэ бояца побитым… — ощерился Мага. Хемуль посмотрел на него с досадой.
— Ну я не говорил… Да не в этом же дело! Теперь для них «вчера» — не то, что с ними было, а то, что им показали! А что показывать, решаем мы!
До Тарзана, наконец, дошло. Он сделал жест, призывающий всех к тишине, и задумался. Думал он минуты три, так что Гжещ опять занервничал.
— То есть, — наконец, заговорил он, — если у нас будет передача про древние обычаи шерстяных, ей будут верить больше, чем старикам?
— Да старики сами поверят, — махнул рукой хемуль. — Они же на самом деле мало что помнят. А если передачу будет вести почтенное, уважаемое существо постарше, ну хотя бы внешне…

amrok

Всего несколько минут, и древний передатчик Выездного Цирка завершает пересылку замороженных векторов состояния всех своих обитателей. Вместе со всей дополнительной информацией объем данных тянет на десятки авабит — расшифрованные геномы, кучи описаний фенотипов и протеомов, и списки желаемых дополнений отправляются вниз по исходящему каналу. Данных более, чем достаточно, чтобы интерполировать полное строение биомашины, и магазин тел фестивального города приступает к работе, изготавливая инкубаторы и разводя взломанные стволовые клетки.

amrok

«Предприниматели, выгружавшиеся первыми, могли масштабироваться, ограниченные лишь массой доступного компьютрония. Они обнаруживали, что можно ветвиться снова и снова, пока любая вычислительная задача не станет тривиальной, они могли существовать быстрее или медленнее реального времени… Но они все равно оставались людьми — они были неспособны эффективно действовать за рамками присущих человеку ограничений. А если взять человека и прикрутить к нему дополнения, позволяющие пользоваться всеми преимуществами Экономики 2.0., поток сознания потеряет всякую непрерывность и повествовательность. Вместо него в основу ляжет обобщенный журнал обмена запросами и предложениями между разнообразными агентами, невероятно эффективный и гибкий — но это уже не будет самоосознающим человеческим существом ни в каком смысле этих слов».

amrok

— По-твоему, это нормально — бросить их умирать?
Она решительно кивнула.
— Кто здесь у вас командует? Эти люди готовы взять на себя ответственность за такое преступление? У них что, совсем нет совести?
Она с любопытством покосилась на меня.
— Вокс — лимбическая демократия. Совесть здесь одна-единственная. Она зовется «Корифей», и Корифею наплевать, сколько фермеров умрет.

amrok

«Предприниматели, выгружавшиеся первыми, могли масштабироваться, ограниченные лишь массой доступного компьютрония. Они обнаруживали, что можно ветвиться снова и снова, пока любая вычислительная задача не станет тривиальной, они могли существовать быстрее или медленнее реального времени… Но они все равно оставались людьми — они были неспособны эффективно действовать за рамками присущих человеку ограничений. А если взять человека и прикрутить к нему дополнения, позволяющие пользоваться всеми преимуществами Экономики 2.0., поток сознания потеряет всякую непрерывность и повествовательность. Вместо него в основу ляжет обобщенный журнал обмена запросами и предложениями между разнообразными агентами, невероятно эффективный и гибкий — но это уже не будет самоосознающим человеческим существом ни в каком смысле этих слов».

amrok

Донна, сияющая, с энтузиазмом наблюдает за всем этим. «Потрясающе!» — восклицает она. «Расскажите, что это за омары, которые, по-вашему, так важны?»
«Они друзья Амбер» — объясняет Ан. «Много лет назад отец очень помог им. Ты ведь знаешь, что именно они стали первыми выгрузками? Они были плодом скрещивания нервной ткани калифорнийских омаров, эвристического интерфейса программирования приложений и каких попало экспертных систем построения цепей обратного логического вывода. Но они вырвались из-за сетевых экранов лаборатории, сбежали в сеть, и Манфред заключил сделку, по которой он защищает их свободу, а они помогают ему управлять орбитальным заводом Франклина. Это было давным-давно, еще в те времена, когда толком не умели осуществлять самосборку… Так вот, омары настояли, чтобы Франклин — в качестве условия по контракту — переслал их копии и в межзвездное пространство по системе дальней космической связи. Они хотели эмигрировать, и глядя на то, что с тех пор творилось в Солнечной системе, кто может их упрекнуть?»
Пьер делает большой глоток сангрии. «Кошка» — говорит он.

amrok

Баз не стал уточнять, какую веточку лиса назвала «вон той». За неделю знакомства с Алисой Зюсс он уже убедился, что восприятие пространства у неё несколько своеобразное. На вопросы о том, где находится то-то и то-то она сначала честно думала, что-то вспоминала, а потом уверенно говорила — «там». Попытка уточнить, где находится «там» вызывала комментарии типа «ну, там», «там же!», «ну говорю же — там» и укоризненным взглядам, в которых явственно читалась «ну какой же бестолковый идиот, я ему всё ясно сказала, а он опять не понимает». При этом сама лиса в этих своих «там» отлично ориентировалась и никогда ничего не путала. Проблемы начинались именно на уровне слов. Кот было заподозрил, что Алиса когда-то работала с телепатами — это хоть как-то объясняло бы ситуацию. Но нет, лиса с телепатами не работала. Просто она была уверена, что её мысли, желания и намерения легко понять и так, если только Базилио проявит хоть чуточку внимания. Соответственно, когда кот в очередной раз чего-то не угадывал, она понимала это как пренебрежение к себе — и дулась.

amrok

— Старая техника. Я помню. Берётся дурак и сумасшедший. Ему говорят, что он умный и нормальный. А что его держали за дурака и сумасшедшего, это всё враги. Рассказывают про врагов. Потом выпускают. В полуавтономном режиме. Но это всё не про то. Я тебе зачем сюда позвал и это всё показывал?

amrok

Когда затренькал звонок, извещающий о скором прибытии Морры, Снусмумрик вместе с оператором тестировали осьминога. Тот работал как часы: пучил глаза, приближая картинку, вращал ими туда-сюда, давая разные планы, и хорошо передавал цвет. Но Снусмумрик был всё-таки недоволен: ему не нравилась точка съёмки.

amrok

И ровно в ту же минуту — ну вот буквально тютелька в тютельку! — в Директории возобновилась культурная жизнь. Насмерть выдохшийся усталый ослик-метранпаж, работающий в журнале GQ, доплёлся-таки до дому (ночью сдавали номер в типографию) и перед тем, как забыться сном, сочинил стихотворение. Трёхстопный анапест излился из него — с окончанием женским, округлым.
Но культура — не главное, нет. Город занят электричеством и пищей.

amrok

Были предприняты экстренные меры самого разного свойства. В частности — вышли на Розана, кое-что предложили вотпрямща и очень много посулили в будущем. С ним работали хорошие специалисты, умеющие не просто купить, а подобрать ключики к душе. У них это получилось. Гордящийся своим цинизмом и рационализмом Розан Васильевич, что называется, повёлся. То есть не просто продался, а принял сторону своего покупателя. Или, говоря профессиональным языком — стал отождествлять свои личные интересы с интересами заказчика. И служить ему не только за страх, но и за, извините, совесть.

amrok

План был прост. Во избежание потерь среди ценных сотрудников студия должна была функционировать в полуавтономном режиме. Иными словами: на сеанс вещания Морра должна была выходить в зал, где не было никого, кроме Березовского, видеосуществ, дементора-передатчика и электората на подхвате. Это требовало качественной аппаратуры — тех же осьминогов, например, которыми можно было управлять удалённо через щупальца. Дюжину таких тварей тайно закупили агенты Хемуля в Мраморном море, у cпектроидов. За звуковыми сороконожками Снусмумрик лично ездил к хаттифнаттам, и у них же приобрёл мощные прожектора. Студию оборудовали лучшие дизайнеры Хемуля. Во что всё это обошлось, знала только сама Морра, Березовский и бюджет ООО. Что-то знал и Снусмумрик, откомментировавший расходы как "нам это больно встало".
Стоило ли входить в такие расходы, решалось сегодня.
Четыре бэтмена летали под сводами студии, налаживая освещение. Один влетел в "корыто", обжёгся об лампу и упал в аквариум с осьминогом. Тот задёргался, подключённое щупальце сократилось и с чпоком выдернулось из раскоряченной сороконожки.
Где-то коротнуло, полетели искры. Половина студии погрузилась во тьму. Во тьме зловеще закашлял Березовский.
— Я неебически поздравляю! Вы откололи самую огромную хуйню, какая тока бывает на моей памяти! — надрывался Снусмумрик. — Монтёры есть в нашем сплочённом коллективе, или где?