cerceo

5. Подведу итог. В лингвистике есть противопоставление дескриптивистики и нормативистики: одни предпочитают описывать язык таким, какой он есть, и следить за его естественным развитием, которое абсолютно всегда детерминировано социальными событиями и настроениями, а другие напирают на некие существующие нормы языка, которые, как мы знаем, очень непостоянны. И если вы в какой-то момент восклицали: «О боже, почему в английском так много исключений!», попробуйте проследить изменение в существительных 2 склонения во множественном числе по падежам. Почему это «(нет) карандашей», но «(нет) мальчиков), «(нет) шаров», «(нет) дней». Какая здесь система? А она есть, но ооочень сложная В данный момент русский язык находится в очень активной стадии языкотворения, где одновременно присутствует очень много, зачастую противоречащих системе явлений. Язык, как и всякая любая система, стремится, с одной стороны, к стандартизации, а с другой стороны, как социальное явление — к наиболее четкому отражению существующей вокруг нас реальности. Эти два процесса так или иначе уравновешивают друг друга и выливаются в непрерывное изменение языка. Любые отсылки к словарям, созданным сотню лет назад, хоть и ненадолго задерживают процесс, но не остановят его. Бывает и такое, что некоторые диалектизмы входят сначала в узус, а потом в словарный состав, как это сегодня происходит с родом «кофе». Но это немного другая тема другого поста, и там будет про феминизмы.
6. Так или иначе, некоторые из нас бывали за границей или имеют деловых партнеров, которые, не будучи из англоязычных стран, говорят на языке, а вы – как мои коллеги – стесняетесь говорить, потому что боитесь допустить ошибку. А я справляюсь с их ошибками и ничего! Существует мнение, что в народах, где есть такая централизация единого кодифицированного (нормативного) языка, существует такой «стыд» за неправильно произнесенное слово. В других же (индусы, французы, но не китайцы!) такой стыд отсутствует, потому что у них есть привычка, что их так или иначе поймут, а главное (!) коммуникация состоится. Лично я (и тут некоторые скажут, что я опять слишком свободно переношу свой опыт на других) очень много переводила с английского языка, когда у носителей был другой первый язык. Так вот: пусть чуть сложнее, но эти люди доносили свою мысль, поэтому сегодня тот же английский существует в таких вариациях, которые, не будучи закреплены в литературных источниках, позволяют коммуникацию, и тем самым служат первой функции языка – доносить свою мысль до говорящего. В этом пункте я хотела сказать, что ваши ошибки в английском не столь важны, сколько ваш страх не говорить вообще. На русском то же самое: лучше сказать и быть услышанным, а мы – лингвисты – будем с радостью отмечать новые тенденции, потому что язык живой, и вон меняется вместе с обществом. Хотите говорите кофе в среднем роде – да ради бога)
7. И это я не говорила еще про Беларусь, Украину и Кыргызстан!

cerceo

4. Я вернусь к диалектическому разнообразию и стартовому посту (спасибо @alex0b за вопрос и любопытство!). Мы уже поняли, что различия есть везде, и они необязательно являются признаком неграмотности, а просто следствием сложившейся ситуации, когда у нас есть ГОСТы на все, в том числе на язык, хотя это не обязательно так. Почему не обязательно? Потому что это следы разных языковых процессов, происходящих одновременно в некоторых областях одновременно, при этом волей случая только один получил политический статус «нормативного». Если посмотреть на карту диалектов России (вот хорошая upload.wikimedia.org то мы увидим условное деление на северные и южные диалекты, где, кстати, мы замечаем, что Москва стоит в сфере влияния и северного, и южного диалектов. Основными особенностями северного диалекта являются твердое г, оканье даже в безударной позиции, замена ч на ц и наоборот (реже), отсутствие смягченных окончаний в инфинитивах и т.д. (очень много всего, при том от области к области отличаются) а также некоторые морфологические и лексические явления, которые мы обыкновенно без подготовки не слышим. В южном диалекте преобладают аканье (редукция, яканье), смягченная фрикативная г’, лабиализированная в (приближается к |w|), цэканье в 3 л.ед.ч, твердые взрывные губные м, б, п, в без смягчения перед переднеязычными гласными (это всего лишь малая часть всего этого), исчезают некоторые привычные нам чередования в корне. Если вы посмотрите на карту, то вы увидите, как соседние области влияли на говор ваших предков. Мои предки вышли из Тамбовской и Курской области и бабушки г’экали, но акали, при этом одна бабушка говорила «кочет» (про петуха), другая нет. «Робить» — это диалектизм, означающий «возделывать». Обыкновенно носители не осознают таких различий, иногда могут сказать, что «как-то вы смешно говорите». Жители северного Урала по сей день отличаются слегка уловимым интонацонным разнообразием – их речь более певучая, в конце утверждения интонация идет вверх, а не вниз, как нам привычно. Надо сказать, отучиться очень сложно – и нет очевидных причин зачем! Помните сериал «Крутые пацаны»? Я просто была в Березняках, откуда основные актеры, и была поражена, что это не художественное преувеличение с целью показать их провинциальность, но я была тогда малышкой и ничего не понимала, и теперь мне стыдно за свое незнание. Мои родственники из Свердловской области посмеиваются над моим «московским акцентом», хотя я вообще-то не из Москвы родом. При этом надо заметить, что из-за того, что политическим центром является Москва, то и «нормативным» вариантом является аканье и твердая г — чисто смешение двух граничащих говоров. Знаете, к чему это ведет? Дело в том, что у нас учебники созданы для «акающих», и в классах для первоклашек висят эти плакаты с подбором однокоренных, при этом само это правило для носителей северного диалекта является бессмысленным! В сознании привыкших к аканью жители Вологды, например, должны, по ожиданию, везде окать – и это иногда безграмотно отражается в различных культурных произведениях, а на деле они окают только там, где написано о, то есть этот звук не редуцируется – это нам с вами нужны эти правила, а для них избыточны. А учебники по всей стране одинаковые, между прочим. Надо понимать, что большинство и не собираются (и не будут) уезжать из своего региона – так зачем все так усложнять? Попробуйте на секунду сместить центр привычного. А может, кто-то из вас с Севера! Мое увожение.

cerceo

3. А в других языках что? А многие европейские языки были кодифицированы несравнимо раньше из-за других социальных явлений и событий. Поэтому мы воем в голос, когда учимся читать на английском –, он был кодифицирован в 14 веке, и привычка писать именно так, а не иначе с тех пор не изменилась, потому что первые литературные источники – Чосер, Шекспир – появились именно тогда. Знающие французский язык меня сейчас понимают. Этот язык «застыл» в письменном виде еще раньше, при этом темп и направление изменения языков всегда разные и приводят к тому, что through, tough, though, thought читаются разными 4 способами. Про французский язык могу сказать, что ver, vers, vert, verre произносятся абсолютно одинаково, при этом означают «червяк», «к», «зеленый», «стекло», и вот хоть расшибись тут. За всем этим стоят фонетические законы, о которых другая немного речь. Но в том же английском языке мы сталкиваемся с тем, что различия в произношении не только не нивелировались со временем, но продолжают усиливаться. На ничтожно малом по сравнению с Россией клочке земли диалекты не только продолжают существовать, но процветать и множиться, а носители с гордостью говорят о своем происхождении. Подобное происходит и в Германии, и во Франции, где нет недостатка в национальной гордости или грамотности. Просто подход к грамотности другой. Как я и упоминала ранее – дело во внутренних общественных процессах, а эта штука сложно управляемая. У нас же сложилась ситуация, что маркировка «диалектизм» и «разговорный вариант» привела к тому, что эти варианты воспринимаются как варианты сниженного стилистического применения. Это ни плохо, ни хорошо (с научной, лингвистической точки зрения) – просто ситуация по-другому сложилась. Телевидение в Лотарингии говорит на местном французском с локальным прононсом, и это никого сильно не смущает, а главное – не вызывает насмешек.

cerceo

Иногда лингвистическую службу Жуйца спрашивают, а мы отвечаем. В #2947306 внезапно поднялся вопрос о диалектизмах и чисто эмпирически привел к неизбежному единому родству источников. Почему это неизбежно и вовсе не обязательно является «неграмотностью» я попробую рассказать.
1. В исходнике пользователи вспоминают, что их бабушки и дедушки используют забавные формы, которые для современного носителя языка являются непривычными, но при непродолжительном исследовании мы замечаем, что такие употребления вовсе не являются единичными, а скорее составляют систему, с которой мы не знакомы, например, отсутствие чередования о/е в корне некоторых глаголов 1 спряжения (кстати, которые составляют для носителей общепринятой нормы исключения!), перенос ударения с последнего слога на корень, а также употребления некоторых лексических единиц, которые не закреплены в узусе (языковой привычке) большинства носителей. Если коротко, то причиной этому является кодифицированность языка, т.е. наличие признанных за норму письменных источников, на основе которых построены справочники и грамматики, по которым мы учимся в школах. Далее я расскажу, что это политическое явление.
2. Во всех языках есть так называемые диалекты и варианты языка, которые имеют привязанность к определенному региону их использования. В русском языке принято делить на северный («окающий») и московский («акающий») диалекты. При этом акающий является литературной нормой, но это вышло совершенно случайно. Наверное, ни для кого не секрет, что как только Москва стала политическим и экономическим центром страны, то это лидерство распространилось со временем и на языковые нормы. Дело в том, что в языке как таковом не заложено никаких вечных строгих норм, которые бы диктовали своим носителям то или иное языковое поведение. Но именно из-за сложившейся в социуме ситуации, используемый в столице говор стал некой негласной нормой.
Я уже неоднократно говорила о произвольности языкового знака, в связи с чем нет никакой разницы, почему слово произносится или пишется так или иначе, а это отметает множество ненаучных теорий, между прочим. Русский язык окончательно закодифицировался в начале 20 века, когда произошла знаменитая реформа письменного языка и были отменены некоторые буквы алфавита, чтобы приблизить речевую норму к письменной, потому что накопившиеся правила уже давно не отражали существующую в народе привычку (в узусе) говорить. Тот же «ять» на письме мог обозначать и о и ’э, и это был некий консенсус говорящего литературно образованного сообщества. Почему я говорю «литературно образованного»? Да потому что за основу этих словарей и справочников лег статистический анализ крупных литературных произведений основных авторов 19-го века. Понимаете? Была узаконена языковая привычка очень узкого круга литераторов, которые, кстати, пользовались русским как вторым языком: Пушкин, Толстой, Достоевский – все они сталкивались с проблемой перевода знакомых им французских выражений и зачастую писали как бог на душу положит, а мы после этого расхлебывай. Кстати, наши анло-русские словари привычные точно также созданы на статистическом анализе произведений Моэма, Дикенса (а большей части) и Голсуорси. Именно на них некоторые значения слов приняты как «основные», хотя сегодня мы можем заметить некоторые расхождения.

ArkanoiD

"Пошел я значит с девушкой в кино и купил билеты на места для поцелуев. Но кассирша меня обманула, и это оказались места для «Максим, отъебись пожалуйста»"

stanislavv

"Над тайгой вертолет Путина попал в катастрофу. Все погибли, один он и спасся. Нашел его сибиряк и тащит домой на санках.
Путин: "Мне бы в больницу"
— Да Вы что, Владимир Владимирович, как нашу поликлинику закрыли, так сейчас больница в 150 км ближайшая.
— А доехать есть на чем?
— Доехать- то есть, дорог-то нет!
— А как же вы добираетесь?
— Ждем весны, а там на лодках, плотах.
— Да уж. Надо позвонить, за мной прилетят.
— Дык, как предприятие развалили, люди все тащить стали, чтоб как-то семью прокормить и вышку сперли телефонную.
— Да как же вы здесь живете?!
— А сейчас до дому доедем, я Вам телевизор включу и Вы сами убедитесь, что живем мы хорошо и проблем у нас, кроме Украины нихрена больше нет."