• monogatari "Поездка на тот свет" часть №1
    Мойша Иванович Зильберман, дважды еврей советского союза, заслуженный пенсионер и ветеран экономического фронта умирал. Глаза его были устремлены на потолок, по которому ползала жирная муха, а в голове крутилось одна мысль "так и не побелил...", на которой мешал сосредоточиться гнусавый голос жирного, потного попа тяжело и муторно растекающийся над ухом Зильбермана.
    Попа, лицензированного РПЦ отпевальщика усопающих привела Мойше его жена, Сара. Сара, начитавшись на старости лет бредовых баек из журнала Сторожевая Башня не могула допустить чтобы Мойша умер некрещеным атеистом, которым он пробыл всю свою жизнь.
    Мойша, в отличие от своих старых знакомых никогда не был таким уж ярым атеистом, но вечная спешка, дела, попытки уйти из под следствия как-то не оставляли времени на думы о высоком, и вот сейчас, в самый неподходящий момент, Мойша умирал от амилоидоза. Надо же было оказаться Б-гу таким шутником чтобы подкинуть Мойше неизлечимую болезнь...
    "Мойша! Мойша, родименький, послушай таки жену свою Сару, покайся в грехах! Ну хоть сейчас покайся!" Взвыла Сара, Решив по отстраненному виду, что поциент уже меряет белые тапки.
    "Покайся, покайся сын мой, легче станет!" с чувством уверенности в своих словах вторил ей поп.

    "Почему собственно и нет", подумал Мойша, в конце концов от него не убудет, поп оплачен, а кроме того, а вдруг Рай есть...
    — "Каюсь...каюсь господи, уверовал в Господа нашего...грешил я"
    — "Вооот, сознавайся в чем грешил, жид" забасил попик...
    — "Прелюбодеял...расхищал...богохульствовал..." хрипел Мойша и каждый его хрип вызывал визг восторга у Попа Алексия, который похоже наконец нашел подтверждение в Мойше тому, что жиды Христа продали.
    — "КАЙСЯ, КАЙСЯ, КАЙСЯ!" все громче завывал Алексий, лицо его исказилось, глаза светились безумным светом, лик его заполнил весь мир вокруг Мойши или, во всяком случае, так ему казалось.

    В это самое время тело Мойши дергалось, а из пена пошла пена. Поняв, что клиент отбывает Алексий быстро простер руки и провозгласил "Отпущаю тебе грехи твои, сын божий и да упокойся с миром", что Мойша и сделал. В глазах его замерла картинка с наклонившейся к нему Сарой Марковной, перстом Алексия и мухой на потолке. Картина замерла и начала потихоньку темнеть. Мойша отдал концы и его окружила теплая непроницаемая тьма.

    Неожиданно легко стало думать, исчез груз прожитых годов, перестал подавать знать о себе застарелый артрит. Подивившись отсутствию у себя удушья, мучившего его незадолго до смерти Мойша с удовлетворением отметил что дышать ему тоже больше не нужно, да и не знает он как.

    — "И что дальше" сказал толи про себя толи вслух Мойша так, просто ради того чтобы доказать себе что он существует.
    — "Вот не могли вы, Мойша Иванович, подождать еще денек-два или хотя бы пару часиков на том свете" с легкой ноткой недовольства ответил ему голос из ниоткуда, "знаете какая у нас сейчас загруженность?"
    — "Какая?", от неожиданности поинтересовался Мойша, но голос в ответ только неопределенно хмыкнул и мойша обнаружил себя стоящим посреди тускло освещенной комнаты. В комнате, очевидно, не было углов, не было мебели, не было источников света и вообще ничего кроме Мойши и серых стен сделанных на вид из непроницаемого серого тумана. Не найдя в себе сил удивиться и почувствовав приступ скуки от серости окружающего его мира Мойша оглядел себя. Одежды не было. Седых мудей тоже. Ощупав лицо руками Мойша пришел к выводу, что лет ему около 35-40. Мда, это вам не вечная юность, но тоже неплохо.
    Долгое время ничего не происходило...
    "Неужели это и есть их хваленый загробный мир?" подумалось мойше, "целую вечность сидеть в каменном мешке? Смахивает больше на ад." подумал Зильберман и эта мысль вызвала у него мороз по коже.
    — "Идемте" раздалось за его спиной. Мойша повернулся...

Replies (5)