← All posts tagged стихи

Strephil

Один, два: Столлман — это голова.
Три, четыре: есть свобода в этом мире.
Пять, шесть: Free Software тоже есть.
Семь, восемь: GNU — это такая ось.
Ещё раз восемь: гнутый софт победоносен.
Семь, шесть, пять: не работает опять.
Четыре, три, два, ноль, пиздец: вот, настроил, наконец!

Strephil

Очень люблю молитву Симеона Богоприимца «Ныне отпущаеши…», читаю её по нескольку раз в день, а вот Бродского стихи люблю не очень, а вот эти вроде бы ничего так, норм. Как раз про сегодняшний праздник:

Когда Она в церковь впервые внесла
Дитя, находились внутри из числа
людей, находившихся там постоянно,
Святой Симеон и пророчица Анна.
И старец воспринял Младенца из рук
Марии; и три человека вокруг
Младенца стояли, как зыбкая рама,
в то утро, затеряны в сумраке храма.
Тот храм обступал их, как замерший лес.
От взглядов людей и от взоров небес
вершины скрывали, сумев распластаться,
в то утро Марию, пророчицу, старца.
И только на темя случайным лучом
свет падал Младенцу; но Он ни о чем
не ведал еще и посапывал сонно,
покоясь на крепких руках Симеона.
А было поведано старцу сему,
о том, что увидит он смертную тьму
не прежде, чем Сына увидит Господня.
Свершилось. И старец промолвил:
“Сегодня, реченное некогда слово храня,
Ты с миром, Господь, отпускаешь меня,
затем что глаза мои видели это
Дитя: Он – Твое продолженье и света
источник для идолов чтящих племен,
и слава Израиля в Нем”. – Симеон
умолкнул. Их всех тишина обступила.
Лишь эхо тех слов, задевая стропила,
кружилось какое-то время спустя
над их головами, слегка шелестя
под сводами храма, как некая птица,
что в силах взлететь, но не в силах спуститься.
И странно им было. Была тишина
не менее странной, чем речь. Смущена,
Мария молчала. “Слова-то какие…”
И старец сказал, повернувшись к Марии:
“В лежащем сейчас на раменах Твоих
паденье одних, возвышенье других,
предмет пререканий и повод к раздорам.
И тем же оружьем, Мария, которым
терзаема плоть Его будет, Твоя
душа будет ранена. Рана сия
даст видеть Тебе, что сокрыто глубоко
в сердцах человеков, как некое око”.
Он кончил и двинулся к выходу. Вслед
Мария, сутулясь, и тяжестью лет
согбенная Анна безмолвно глядели.
Он шел, уменьшаясь в значеньи и в теле
для двух этих женщин под сенью колонн.
Почти подгоняем их взглядами, он
шел молча по этому храму пустому
к белевшему смутно дверному проему.
И поступь была стариковски тверда.
Лишь голос пророчицы сзади когда
раздался, он шаг придержал свой немного:
но там не его окликали, а Бога
пророчица славить уже начала.
И дверь приближалась. Одежд и чела
уж ветер коснулся, и в уши упрямо
врывался шум жизни за стенами храма.
Он шел умирать. И не в уличный гул
он, дверь отворивши руками, шагнул,
но в глухонемые владения смерти.
Он шел по пространству, лишенному тверди,
он слышал, что время утратило звук.
И образ Младенца с сияньем вокруг
пушистого темени смертной тропою
душа Симеона несла пред собою
как некий светильник, в ту черную тьму,
в которой дотоле еще никому
дорогу себе озарять не случалось.
Светильник светил, и тропа расширялась.

Strephil

100 лет Александру Галичу сегодня.
В раннем отрочестве это был один из главных для меня поэтов. Наверное, он один из тех, кто сформировал моё мировоззрение. В более взрослом возрасте читал и слушал его гораздо меньше, всё же его творчество привязано к совсем другой эпохе, к другому миру, не понятно, немного непонятно, зачем мне это сейчас. В детстве и отрочестве проще перенестись фантазией в другую эпоху, увлекаться историческими героями; с возрастом становишься более практичным.
Но какие-то его строки и образы, конечно, остались со мной навсегда. «Кадиш», «Королева материка», «Мы похоронены где-то под Нарвой», «Марш мародёров», «Ночной дозор» — пожалуй, вот это мои самые любимые его песни.

Strephil

Очень давно знаю эти стихи А. К. Толстого:
Замарав штаны малиной
Иль продрав их назади,
Их сымать не смей в гостиной,
Но в боскетную поди.

Но что это за боскетная, я как-то не думал. Почему-то мне виделась там буква а, баскетная, и я представлял, что там какие-то корзины. А, оказывается, это гостиная, чьи стены расписаны всякой зеленью и парковыми пейзажами.

А у тебя дома есть боскетная? где ты снимаешь порванные штаны?

Strephil

Грош у новейших господ
Выше стыда и закона;
Нынче тоскует лишь тот,
Кто не украл миллиона.


Бредит Америкой Русь,
К ней тяготея сердечно…
Шуйско-Ивановский гусь —
Американец?.. Конечно!


Что ни попало – тащат,
"Наш идеал,- говорят,-
Заатлантический брат:
Бог его – тоже ведь доллар!.."


Правда! но разница в том:
Бог его – доллар, добытый трудом,
А не украденный доллар!

Некрасов вроде.

Strephil

Прочитал сейчас "Поэму весны" Заболоцкого.

Читал ли его раньше? Когда-то книжка Заболоцкого жила у меня в кармане, неужели это стихотворение пролетало мимо меня?

Однажды мы шли из Еврейского музея, там была выставка русского авангарда. Молчали. И мне хотелось тогда прочитать ей одно из стихотворений Заболоцкого двадцатых годов, обэриутских. Но было такое чувство, что любое произнесенное вслух слово будет звучать фальшиво. Нужно молчать.

Strephil

Ого, в сети появился сайт со стихами Эмиля Верхарна. Гуглил несколько лет назад это стихотворение и не находил, точнее, находил в совсем другом переводе.
Только форматирование делает мои глаза плакать.
Можно выравнивать табами, можно выравнивать пробелами, но нельзя, нельзя, нельзя выравнивать стихи по центру.
verhaeren.ru

Ну, откройте любую книжку со стихами. Посмотрите, как выравнено там, ну.