• прекрасное (с)
    Вот так живешь себе и живешь, носишь на шее рысий коготь, или вороний клюв, или волчий клык.
    Может, вовсе и не носишь, да просто знаешь в глубине души, что у твоих предков дикие глаза и вольный нрав, да смеешься в лицо тем, кто не верит, да живешь отчаянно, не боясь ничего — ведь они тебя хранят.
    И хранят, и ты веришь, и научился уже узнавать в толпе подобных тебе.

    А потом раз — и обрушивается на тебя весь мир, и с одной стороны! и с другой! и под дых, чтобы не встал еще!
    И учеба-работа-семья — все катится куда-то в тартарары, и друзья не спасают, и остается только свернуться в клубок под все сыплющимися на тебя пинками судьбы и скулить тихо, ведь не плачут же звери, не плачут, не...
    И хочется выбросить к чертям рысий коготь, да вороний клюв, да волчий клык — плевать, мол, побуду человеком, может, людям легче, им не надо держаться, напоминать себе о предках да диких их глазах да вольных нравах... им можно плакать...
    Но держишься, из последних сил держишься, просишь странных своих лохматых богов да давних предков — пусть будет полегче, пусть, ну немножко. Ан не становится. Только хуже. Не слышат предки, не видят боги.

    И тогда идешь к самому дорогому человеку, что есть у тебя, так уж получилось — случайно ли, нарочно ли — взглядами в метро или на встрече, ведь звери только по взгляду да по запаху своих узнают. И тыкаешься ему в ладони, пытаясь найти помощь и тепло.
    А дорогой человек тебе — извини, мол. Прошла любовь, завяли помидоры, или же вовсе ее не приходило и надоел ты наконец, дикое-не-ручное, бестолковое, а может, никогда и не нужен был. И да, вот он, последний пинок. Который уже не под дых — под сердце. Добивать.

    И в первую секунду хочется завыть. И попросить последний шанс. Ну вдруг дадут, ну не может быть, чтобы не дали, ну нельзя же так...
    А потом вдруг понимаешь ты одну вещь.
    Были у тебя предки с дикими глазами, были у тебя боги, говорившие с камнями, жили до тебя — с твоей верой, с твоей правдой в душе — такие, как ты, и жили не зря, и воевали, и побеждали, и умирали. И много их было, и кровь всех их в твоих жилах — по капле, по крохе — но есть.
    Так не ради же того они жили, чтобы ты сдавался. Не ради жалости чужой и надежд бесполезных. А ради того, чтобы ты, плоть их плоти, кровь их крови, пусть и проиграл — но сделал это достойно.

    И пусть все, что у тебя осталось от предков с дикими глазами — это рысий коготь, да вороний клюв, да волчий клык.
    А может, и их нету, а есть только вера сумасшедшая да небо ночное — это уже много.
    И ты киваешь равнодушно, мол, понял, как скажешь, любовь моя, уже ухожу, звони если время будет, только не завтра, у меня дела, и на всей этой неделе тоже.
    И уходишь.
    И знаешь, что выживешь.
    И небо смотрит тебе вслед.

Replies (10)