• чужими_словами Август. Больная птица

    Август, божественный месяц, созрели земные плоды, виноград, баклажаны,

    Август, зеленые клены наглядно сияют на плоской небесной эмали,

    Лето исходит последней жарою, срываясь на грозы, скрываясь в туманы,

    Душные полдни, ознобные ночи, больная птица на скомканном одеяле,

    Глаза у птицы заволокло, серые с золотом глаза у птицы,

    Птица дышит хрипло и тяжело, темные перья ее разметались,

    Птица заглядывает в меня за миг перед тем, как начать мне сниться,

    И, засыпая, берет мою руку невесомыми призрачными перстами.



    Откуда ты знаешь про ангелов,

    Сказать смешно,

    Как любят они, что едят они, о чем грустят,

    А даже если никак не любят, мне уже все равно,

    Следы от ее невесомых пальцев на коже моей горят.



    Осень-арахна плетет кружева, все одно — получаются липкие сети,

    Северный ветер рвет черепицу с моей и так-то нетвердой крыши,

    Когда-то давно мне хотелось спасти всех раненных в жопу на этой планете,

    Но Бог оказался на высоте и меня не услышал.

    Если бы только узнать, как можно распахнуть ее клетку, вернуть ей воздух,

    Если бы только успеть отыскать для нее у аптекаря целебные зерна,

    успеть, потому что золотые глаза уже тускнеют. Пока не поздно,

    Вернуть ее в небо, и не умирать, и бить крылами в чертогах горних,



    Оставь в покое ее, Боже мой,

    Уйди и забудь.

    Не лезь в чужую жизнь, Боже мой, будет только хуже.

    Но когда я вспоминаю глаза ее, мне уже не уснуть,

    Я вижу только глаза ее, и весь этот мир мне нафиг не нужен.



    Август, божественный месяц, потоки метеоритов, летучие мыши тоже,

    «Август» — само это слово застряло в горле, как пакостной крови сгусток,

    Ты же не лекарь, ты шарлатан, а не врач, ты помочь ей никак не сможешь,

    Откуда ты знаешь, как умирают ангелы, будь им пусто!

    Нет таких трав, чтоб сорвать, заварить, растереть в меду и скормить по ложке.

    Осень-арахна глядит сквозь решетку ажурной листвы золотыми глазами,

    Но если я вправду увижу, как эти глаза застилает серая пленка,

    Легче мне будет, если моя голова разобьется о серый камень.



    Анафеме предан тот, кто не верит, что кроме земли, есть что-то еще.

    Анафеме предан тот, кто скажет, что у птиц и у ангелов нет души.

    Я умоляю ее — держись.

    Я умоляю ее — держись.

    Я целую ей полупрозрачные руки и заклинаю — дыши.

    (Тикки Шельен)

Replies (0)