← All posts tagged языки

Libertarian

... в его семье из поколения в поколение передавались драматические события. В детстве он был травмирован смертью своего маленького брата. Он представился Жаном де Мортелаком и рассказал, что история его семьи насчитывает, насколько ему известно, более тысячи лет. И в каждом поколении ребенок трех лет или моложе умирает в воде — в озере, болоте, пруду... Эта повторяющаяся угроза настолько угнетала его, что он решил не жениться и не заводить детей.
Мы знаем, что фамилии часто происходят от прозвищ. Фамилия нередко связывается с "конкретным местом" (Дюлак, Дюпон, Дюмулен — французские фамилии, созвучные словам "озеро", "мост", "мельница"), с географическим названием (Ломбар — родом из Ломбардии, Жермен — германец, Тулуз, Сарагос — соотносятся с одноименными городами), с профессией (Буланже — булочник, Буше — мясник), с физической (Легран — большой, Лебрен — брюнет, Легро — толстый) или морально-интеллектуальной характеристикой (Лебон — хороший, Кретен — кретин), или напоминает о событиях (Лекруазе — крестоносец, Лепендю — повешенный...).
Что касается фамилии Де Мортелак ("морт" — смерть, "лак" — озеро), она означает, что, весьма вероятно, раньше в семье произошла запомнившаяся многим внезапная смерть: взрослый или ребенок умер в воде — в пруду, озере, болоте, большой луже, реке... Это, вероятно, объясняет происхождение прозвища или фамилии.

© "Синдром предков", Анн Анселин Шутценбергер.

Libertarian

Заметил на днях, играя в DoW 2 на испанском языке, что для меня этот самый испанский по отношению к английскому точно такой же, как украинский по отношению к русскому — смешно, понятно через слово, но общий смысл угадывается.
Такие дела.

Libertarian

В заключение я позволю себе поднять вопрос о создании «Всероссийского общества любителей русского слова», которое могло бы объединить многочисленных активных борцов за чистоту и правильность русской речи.
В самом деле. Если может существовать «Общество содействия охране природы и озеленению населенных пунктов» или «Общество любителей хорового пения», то почему не может существовать организация, охраняющая наше великое народное достояние — русский язык?
Такое «Общество», объединяющее языковедов-филологов, учителей, писателей, журналистов, работников издательств, лекторов, артистов, адвокатов и просто любителей
русского языка, могло бы сделать большое, нужное и своевременное дело.
© "Правильно ли мы говорим", Б. Тимофеев

Ну что, многоуважаемые Граммар Наци, почувствовали себя большими и важными? ))

Libertarian

Вот, к примеру, пословица «Милые бранятся — только тешатся»... Смысл ее совершенно ясен. И всё же мне довелось услыхать ее в таком нелепом виде: «Милые бранятся — только чешутся». Хотя получилась явная бессмыслица, говорившая так (это была молодая женщина) ее не замечала...
В моей записной книжке «зарегистрировано» и такое искажение: «Хоть кол на голове чеши».
Как легко установить, путаница произошла от сходства в произношении глаголов «тешить», «чесать» и «тесать».
Но рекорд «индивидуального» искажения поговорки был поставлен человеком, говорившим вместо «довести до белого каления» — «довести до белого колена» (!) ...
© "Правильно ли мы говорим", Б. Тимофеев.

Libertarian

Довольно часто в просторечии слово меняет свой род, например, «фамилия» превращается в слово среднего рода «фамилие». (Возможно, что причиной этому всё тот же «закон инерции речи»: слово «фамилия» упоминается обычно в соседстве со словами «имя» и «отчество», а так как эти слова — среднего рода, то и «фамилия» превращается в «фамилие».)
Так же слово «чернила» произносится иногда «чернило»...
Особенно часто меняется род в заимствованных иностранных словах, — при их усвоении не сразу устанавливается, какого же рода они будут в русском языке. Так, например, было со словами «фарса» — «фарс», «апофеоза» — «апофеоз», «мето́да» — «ме́тод» — и многими другими. Если же слово оканчивается на согласный звук, ему нелегко бывает удержаться в том роде, в каком оно было, когда являлось «иностранцем», так как, например, русские слова, оканчивающиеся на «ь», — обыкновенно женского рода (соль, мель, колыбель и т. п.). Отсюда историческое колебание с родом таких слов, как «портфель», «рояль» и др.
В этом легко убедиться, прочитав «Записки одного молодого человека» Герцена, где сказано: «Правитель канцелярии с портфелью ждет у дверей кабинета; исправник бросает тоскливые взоры на эту портфель»...
Не очень ясен род слова «кофе»: говорят и «вкусный кофе» и «вкусное кофе». Впрочем, чаще в словах, взятых из иностранного языка, род слова «соответствует» русскому окончанию, даже если это окончание появляется только в порядке сокращения. Вот примеры.
Мы говорим «Московский метрополитен», но всегда скажем «московское метро». Мы говорим «наш кинематограф», но «новое кино».
Можно привести и слово (иностранного происхождения, но давно «обрусевшее»), которое исторически прошло через... три рода!
Это слово — «зал», которое ныне почти исключительно употребляется в мужском роде («Колонный зал», «Большой зал Филармонии»), хотя кое-где бытуют еще устаревшие формы «зала» и «зало».
Я помню, как лет пятьдесят тому назад все говорили «санатория» (по аналогии со словами «аудитория», «консерватория», «лаборатория»), а не «санаторий», как гово­рят теперь.
Всего лет тридцать тому назад все говорили «фильма», а не «фильм».
Мне кажется, что примеров достаточно для того, чтобы прийти к выводу: род имен существительных в нашем языке с течением времени иногда меняется.
© "Правильно ли мы говорим", Б. Тимофеев.

Libertarian

Иногда мы сталкиваемся с совершенно неоправданным произношением «ё» там, где надо произносить «е».
Приведу примеры такого коверканья исконно русского слова, а также слова иностранного.
«Богатырский шлём»...
Такое дикое произношение я услыхал недавно из уст одного школьника. Следовательно — так говорят в его семье или в школе, где он учится.
Каким образом старинное, воспетое в былинах русское слово «шлем» («шелом») превратилось в уродливое «шлём», совершенно непонятно!
«Три мушкетёра»...
Мне непонятно, почему популярные герои Дюма за последние годы превратились из «мушкетеров», в «мушкетёров»? Ведь по-французски это слово звучит не «му- скетёр», а «мускетэр» («mousquetaire»).
Мы говорим «репортёр», «бреттёр», «позёр», «вивёр», потому что эти слова так звучат по-французски. Но это правило не имеет распространительного толкования — произносить все окончания «ер» французских слов как «ёр»... Ведь не говорим же мы вместо «партер» — «партёр» или вместо «премьер» — «премьёр»?!
Вероятно, «мушкетёр» возник (и притом, повторяю, за последнее время) тоже в силу закона «инерции речи» по аналогии не только со словом «репортёр», но и со словами «полотёр» и «краскотёр»...
Впрочем, некоторые говорят еще «гренадёр», Вероятно, по созвучию с «горлодёром»? Неужели они и поют:
«Во Францию два гренадёра»...(?!)
© "Правильно ли мы говорим", Б. Тимофеев.

Вот это было ВНЕЗАПНО. Всегда думал, что как раз-таки и надо произносить это всё через "ё".

Libertarian

Любопытный след оставили в нашем языке и те французы, которые представляли собой жалкие остатки наполеоновской армии в конце Отечественной войны 1812 года: ведь «шаромыжник» — это видоизмененное «cher ami» (шэр ами) — «дорогой друг», — обращение голодных и оборванных французских солдат к русскому населению, а «шваль» — это «cheval» (шваль) — «лошадь», что дает представление о состоянии остатков французской конницы в самый последний период пребывания французов на русской земле.
Рассказывают, что слово «шантрапа» — тоже французского происхождения и получило свое начало от слов «chantera pas» (шантера па). что означает «не будет петь»...
Так якобы говорил какой-то знаменитый французский учитель пения, приглашенный в имение русского богатейшего вельможи-помещика, пожелавшего создать хор из крепостных мальчиков. Француз, проверяя слух и голоса будущих певчих, про всех, не годных для этого занятия, говорил по-французски: «не будет петь», после чего их уводили, как какую-то «шантрапу».
© "Правильно ли мы говорим", Б. Тимофеев.

Libertarian

...немецкая фраза «liebe Sie» (либе зи) — «люблю вас», несомненно бытовавшая в кругах немецких ремесленников и военных людей, понаехавших в Россию при Петре I, — превратилась в русский глагол «лебезить»...
© "Правильно ли мы говорим", Б. Тимофеев.

Libertarian

Всем образованным людям известно, что слова иностранного происхождения, кончающиеся на «о», не склоняются. К этим словам относятся: «пальто», «трюмо», «пианино», «депо», «метро» и т. д.
Но почему же с таким упорством склоняются они в просторечии? Почему нам нередко приходится слышать «в пальте́», «без пальта́», и даже множественное «по́льта»?
Потому что так яснее и понятнее.
В самом деле. Возьмем, для примера, исконно русские слова, оканчивающиеся на «о» — с ударением как на последнем слоге, так и не на последнем: «письмо», «крыльцо», «сито», «дело», «озеро», «марево».
Все они, конечно, всегда склоняются.
И вот, когда в просторечии встречается такое «обрусевшее» слово, как «пальто», у некоторых появляется желание сказать: «без зимнего пальта́», «в новом летнем пальте́» и т. д. (Еще раз прошу понять меня правильно: я не призываю к склонению слов «пальто», «трюмо» и пр., а только пытаюсь обосновать «закон склонения» в нашей разговорной речи.)
Но «закон склонения» распространяется на иностранные слова, кончающиеся не только на «о», но и на другие гласные: «боа», «кофе», «кепи», «рагу», «меню»...
И здесь чувствуется «напор» рассматриваемого нами «закона». Если «боа» еще его выдерживает, то уже слово «пижама» сдалось; потеряв «французское» ударение на последнем слоге и превратившись в «пижа́му», оно стало широко склоняться: «в полосатой пижаме», «без новой пижамы» и т. д.«Кофе» для удобства склонения — превратилось в просторечии в «кофий»: «я не привык к кофию», «пойду за кофием»...
Английское «кепи» быстро «обрусело», приобрело русский суффикс «ка» и превратилось в «кепку».
Вот «рагу» и «меню» — держатся...
Впрочем, в моей «коллекции» исковерканных слов есть совершенно поразительный пример, уникальный для моей записной книжки.
Однажды в ресторане, где в меню значилось «рагу», посетитель, пришедший с женой и сыном, сказал официанту: «Три рага!» Самое удивительное, что официант его моментально понял и принес три порции рагу.
Вот еще любопытный пример. Одна особа (невысокого культурного уровня) быстро подчинила «закону склонения» слово «какао», превратив его в слово «какава», после чего говорила, что она «сменила кофий на какаву», склоняя «какава», как «канава»...
© "Правильно ли мы говорим", Б. Тимофеев.

Libertarian

Однако всё это разнообразие русских ударений и спорность некоторых из них совершенно не оправдывают те безусловно неверные ударения, которые встречаются в нашей разговорной речи, а также в выступлениях на собраниях, в докладах и даже в передачах по радио...
«Ква́ртал», «а́тлет», «про́цент», «по́ртфель», «а́мпер», «па́ртер», «мага́зин», «ро́ман», «медика́менты», «ко́клюш» — так и слышатся со всех сторон...
Мне могут возразить, что все приведенные слова — иностранного происхождения и потому их неправильное произношение может быть объяснено незнанием иностранного языка. Допустим. Но почему же тогда так часто коверкаются ударения в исконно русских словах? Ведь нередко говорят: «средства́», «свекла́», «искра́», «до́быча», «бу́тыль», «си́ роты», «мо́лодежь», «хозяева́», «хру́сталь», «винограда́рство», «сто́ляр», «танцовщи́ца», «тво́рить», «на́чать», «поло́жить», «тесно́» и многие другие? Этот «скорбный список» легко продолжить.
За последнее время почему-то стали говорить «индустри́я», «металлурги́я», «кулинари́ я», «кинематографи́я».
Это — неверно. Все приведенные слова — греческого и латинского происхождения, поэтому надо сохранять ударение первоисточника: «инду́стрия», «металлу́ргия», «кулина́ рия», «кинематогра́фия», а не произносить их на «французский манер». Ведь никто же не говорит «типографи́я», «биографи́я», «географи́я» пли «фотографи́я»? Откуда же «кинематографи́я»?
© "Правильно ли мы говорим", Б. Тимофеев.

Libertarian

Заметим, кстати, что ныне забываемое, но когда-то весьма популярное слово «будуар» происходит от того же французского глагола «bouder» (сердиться, дуться) в его прямом значении: «будуаром» называлась во французских (а затем — в подражание — и в русских) буржуазных домах комната, в которой жена могла находиться в уединении («дуться») после ссоры с мужем...
© "Правильно ли мы говорим", Б. Тимофеев.

Отоночё, Михалыч!!

Libertarian

В 1955 году, когда пишущий эти строки в группе советских туристов посетил Югославию, мы были поражены обилием исконно славянских слов в сербо-хорватском языке. Так, «лифт» называется там «двигало», «типография» — «тискарня», «турист» — «путник», «солдат» — «войник», «театр» — «глядилиште» (в Словении) и даже страна «Нидерланды» именуется «Низкоземска». А со словами «футбол» и «волейбол» там успешно борются слова «ногомёт» и «рукомёт».
© "Правильно ли мы говорим", Б. Тимофеев.

НОГОМЁТ! НОГОМЁТ!!!1

Libertarian

Мы читаем на вывеске слово «Бакалея», и не задумываемся над тем, что «бака́ль» по-арабски — «торговец пряностями»; мы говорим «старая карга», и нам не приходит в голову, что «карга» по-татарски — «ворона», мы встречаем в книгах ныне устаревшее слово «лабаз», и не догадываемся, что это французское слово «la base» (ля баз), что означает «склад»... Наконец, мы говорим «брюки», а ведь многие не знают, что когда-то в России особое фландрское сукно, из которого шили эту существенную часть мужского костюма, шло из голландского города Брюгге и называлось «брюкиш».
© "Правильно ли мы говорим", Б. Тимофеев.

Libertarian

значительное количество иноязычных слов уже в течение ряда столетий находится в нашем основном словарном фонде. Опять же только филолог может разобраться в том, что, например, слова «армяк», «амбар» и «арбуз» взяты из татарского языка (на букву «а» начинается вообще только одно чисто русское слово «азбука»); «алмаз» — слово арабское, «тетрадь» — древнегреческое, а «курган» — персидское...
© "Правильно ли мы говорим", Б. Тимофеев.

Libertarian

«Я так ржала, что чуть не сдохла!...»
Это выражение я недавно услыхал из «модно» накрашенных уст одной молодой женщины, особы с высшим образованием (подчеркиваю последнее обстоятельство).
Услыхал и подумал: а почему она не сказала просто «я так смеялась» или «я так хохотала»?
Прислушиваясь внимательно к бытовому языку многих современных интеллигентных женщин, я с удивлением заметил у многих явное и нарочитое стремление огрубить свою речь.
Вероятно, это нечто вроде моды.
Вот несколько образцов (кроме уже приведенного) этой модной манеры выражаться. Все они «списаны с натуры»:
«Ввалиться» (войти).
«Морда» (лицо, притом свое собственное).
«Намазать» (накрасить: относится к собственному лицу).
«Завалиться» (лечь спать).
«С копыт свалилась» (устала).
«Бабка» (женщина, преимущественно молодая, о которой хотят сказать одобрительно).
«Зануда» (скучная женщина) — и т. д.
© "Правильно ли мы говорим", Б. Тимофеев.

А уж когда женщина в общественном месте матерится, хочется от души валенком по губам такой ударить.