to post messages and comments.

Сотни верст пустынной, однообразной, выгоревшей степи не могут нагнать такого уныния, как один человек, когда он сидит, говорит и неизвестно, когда он уйдет.

«Искусствоведы» из томского Совета старейшин решили, что знаменитый памятник писателю Антону Чехову под названием «Антон Павлович в Томске глазами пьяного мужика, лежащего в канаве и не читавшего „Каштанку“ у здания областной администрации оскорбляет память писателя, позорит город и его надо убрать. ridus.ru
Ну блять началось, пусть пойдут и спросят у самого Чехова, оскарбляет ли его памятник.

У него были две жизни: одна явная, которую видели и знали все, кому это нужно было, полная условной правды и условного обмана, похожая совершенно на жизнь его знакомых и друзей, и другая — протекавшая тайно. И по какому-то странному стечению обстоятельств, быть может, случайному, всё, что было для него важно, интересно, необходимо, в чем он был искренен и не обманывал себя, что составляло зерно его жизни, происходило тайно от других, всё же, что было его ложью, его оболочкой, в которую он прятался, чтобы скрыть правду, как, например, его служба в банке, споры в клубе, его «низшая раса», хождение с женой на юбилеи, — всё это было явно. И по себе он судил о других, не верил тому, что видел, и всегда предполагал, что у каждого человека под покровом тайны, как под покровом ночи, проходит его настоящая, самая интересная жизнь. Каждое личное существование держится на тайне, и, быть может, отчасти поэтому культурный человек так нервно хлопочет о том, чтобы уважалась личная тайна. (http://double-helix.org)

Вот Ионыч жил в двадцати верстах от города. Так он пешком приходит в город, в больницу, потом обходит по городу больных, потом идет в сад гулять Потом идет в гости к той семье, где барышня на фортепианах играет, потом идет в ресторан пить пиво, потом возвращается домой, двадцать верст.
Когда такие вещи делают специально подготовленные люди, это понятно. А простой Ионыч.
Я бы так не смог. Я сорок километров прошел, только и могу в монитор смотреть, никаких больных, никакого пива, никаких барышень.

Я только что прочитал две пьесы русского писателя Антона Чехова. В первой главный герой стреляет себе в голову в последнем действии. Во второй главный герой тоже стреляет себе в голову в последнем действии. Я подумал, что прочитал одну пьесу два раза..... stephanpastis.wordpress.com

— Аааа… ты кусаться? Очень хорошо, ладно. Так и будем помнить. Значит, тебе плевать на то, что человек есть венец мироздания… царь животных? Значит, из этого следует, что и Павла Николаича ты укусить можешь? Да? Перед Павлом Николаичем все ниц падают, а тебе что он, что другой предмет — всё равно?
Так ли я тебя понимаю? Ааа… Так, стало быть, ты социалист? Постой, ты мне отвечай… Ты социалист?
— Ррр… гав! гав!

Пьяный он был очень бледен и все потирал руки и смеялся, точно ржал: ги -ги -ги ! Из озорства он раздевался донага и бегал по полю голый. Ел мух и говорил, что они кисленькие.

Бывший чиновник интендантского управления, отставной коллежский секретарь Лахматов, сидел у себя за столом и, выпивая шестнадцатую рюмку, размышлял о братстве, равенстве и свободе. Вдруг из-за лампы выглянул на него чёрт...