to post messages and comments.

"Как-то раз я зашел в библиотеку Британского музея, чтобы навести справку о средстве против пустячной болезни, которую я где-то подцепил, — кажется, сенной лихорадки. Я взял справочник и нашел там все, что мне было нужно, а потом от нечего делать начал перелистывать книгу, просматривая то, что там сказано о разных других болезнях. Я уже позабыл, в какой недуг я погрузился раньше всего, — знаю только, что это был какой-то ужасный бич рода человеческого, — и не успел я добраться до середины перечня "ранних симптомов", как стало очевидно, что у меня именно эта болезнь.

Несколько минут я сидел, как громом пораженный, потом с безразличием отчаяния принялся переворачивать страницы дальше. Я добрался до холеры, прочел о ее признаках и установил, что у меня холера, что она мучает меня уже несколько месяцев, а я об этом и не подозревал. Мне стало любопытно: чем я еще болен? Я перешел к пляске святого Витта и выяснил, как и следовало ожидать, что ею я тоже страдаю; тут я заинтересовался этим медицинским феноменом и решил разобраться в нем досконально. Я начал прямо по алфавиту. Прочитал об анемии — и убедился, что она у меня есть и что обострение должно наступить недели через две. Брайтовой болезнью, как я с облегчением установил, я страдал лишь в легкой форме, и, будь у меня она одна, я мог бы надеяться прожить еще несколько лет. Воспаление легких оказалось у меня с серьезными осложнениями, а грудная жаба была, судя по всему, врожденной. Так я добросовестно перебрал все буквы алфавита, и единственная болезнь, которой я у себя не обнаружил, была родильная горячка."

Кричал в голос!
"А зачем нам оно, такое огромное жизненное пространство? А для русской тоски. Чтобы сесть вот так вот, посмотреть округ себя, и подумать: эх, широка страна моя родная! Не пройти-не проехать! Ветер воет, метель, степь да степь кругом. Не освоить такие дали обыкновенному человеку. Зато песни. И повести, и стихи. Вот оно, это русское мироощущение беспредельности бытия, служащего доказательством всемогущества Бога — это и есть загадочная русская душа в ее пространственном преломлении."
snob.ru

"Возникает идиотская ситуация. Люди (главным образом из богатых католических семей) выходят на улицы Парижа протестовать против «гомиков и социалистов». А другие люди — из числа безмозглых студентов — выходят протестовать «за гомиков и против фашистов». Шум, крик, клочья летят во все стороны. Ежу понятно, что результата никакого нет. Собаки лают по обе стороны каравана. Караван продолжает движение. Гомики, по сути, превратились в очень удобный громоотвод, уводящий накапливающийся в обществе заряд противоречий в сторону, в землю.

Ни одна из сторон не хочет признать, что «гомики» — никакое не униженное меньшинство (почему-то американские левые не считают меньшинством 40 миллионов человек, лишённых медицинской страховки), напротив, гомики — передовой, клоунский отряд олигархии. "
awas1952.livejournal.com

Весьма здраво. Всегда говорил, что для лучшего управления обществом необходимо раздробить единую коммуникационную модель на сегменты. Тогда возникнет эффект "вавилонской башни" и люди не смогут понять друг друга, а значит — договориться.
Здесь надо заметить, что у элит такая модель есть. Поэтому элиты, олигархи, капиталисты всегда договорятся друг с другом. Кому конфеты продавать, кому углём с Донбасса торговать.

Он: Я закажу пиццу. Тебе заказать что-нибудь?
Она: Нет.
Он: Ок.
Она: … Или быть может…
Он: Ну так что?
Она: Не знаю.
Он: Ты не знаешь, хочешь ли ты что-нибудь?
Она: Нет.
Он: Ты кушать хочешь?
Она: Не знаю. Наверное.
Он: Что значит наверное?!
Она: Ну я просто еще не знаю.
Он: Если я голоден, то я это чувствую.
Она: Может я потом захочу.
Он: Тогда я заказываю тебе тоже.
Она: А если я потом совсем не буду голодна?
Он: Ну так не будешь есть.
Она: Но это же расточительство.
Он: Тогда оставишь себе на завтра.
Она: А если я завтра не захочу пиццу?
Он: Пиццу всегда можно есть.
Она: Я, нет.
Он: Ну так выбери себе что-нибудь другое.
Она: Но я ничего другого не хочу.
Он: Значит все же пиццу.
Она: Нет.
Он: Тогда ничего.
Она: Нет.
Он: Я с тобой тут с ума сойду.
Она: Закажи пока что-нибудь для себя.
Он: Как знаешь.
Она: Только возьми пиццу с ветчиной.
Он: Я же не люблю ветчину.
Она: Зато я...
Он: Я думал я закажу пока что-нибудь для СЕБЯ?
Она: Ну да.
Он: Тогда причем здесь ветчина?
Она: На тот случай если я проголодаюсь, когда твоя еда придет»
Он: И?
Она: Ну не ужели ты думаешь, что я буду есть, то что мне не нравится?
Он: Почему? Ты?
Она: А почему нет?
Он: Погоди, погоди. Если я тебя правильно понял, я должен заказать что-нибудь СЕБЕ, что ты бы могла есть, если все же вдруг проголодаешься?
Она: Верно!
Он: А что же тогда буду есть я?
Она: Ну может я и не проголодаюсь...

"А когда я был юн и более гибок, мы ебались всемером. Пару недель. Бухали и ебались. И ели курицу. Или, как принято говорить на болотах, куру. Стояла чудесная, редкая для болот погода. Ветер чуть шевелил на полу сорванный чьей-то пяткой тюль; отчего-то не было комаров, а вечно ругающиеся соседи уехали копать грядки на дачу. Когда я уставал ебаться, я садился за пианино и играл "К Элизе" Бетховена. А напротив строили дом. Внезапно дом стал на глазах расти, как набухающий, обвитый тяжелыми венами член — так строителям было лучше видно. Таким образом, мы наебли на пару этажей"

Одна старая ирландская история рассказывает о крестьянке, которая шла быстрым шагом по дороге.
– Куда спешишь, Морин? – спросила её соседка.
– Иду в Голуэй, – ответила Морин.
– Осторожней, – поправила её соседка. – Надо говорить “Иду в Голуэй, с Божьей помощью”.
– Чушь собачья, – ответствовала Морин, – я иду в Голуэй, и всё тут.
Бог, услышав это, жестоко разгневался. Он превратил бедную женщину в лягушку, и поместил её в болото, меж тысяч прочих лягушек, и оставил её там на семь долгих, долгих лет. Всё, что она слышала или могла произнести за эти ужасные годы, было “Бре-ке-ке-ке-ке, бре-ке-ке-ке-ке”, иногда прерываемое классическим “Ква, ква, ква!” Всё вокруг было мрачно и сыро, будто сцена из Эдгара По, и есть ей приходилось одних только мух.
“Как же это всё достало”, думала она то и дело, каждым унылым ненастным днём.
Через семь лет Бог смилостивился и позволил Морин вновь принять человеческий облик. Она немедленно выбралась из болота, выстирала одежду, и развесила её на ветвях орешника. Когда всё высохло, женщина оделась и вновь отправилась в путь.
– Куда спешишь, Морин? – спросила её другая соседка.
– В Голуэй, – ответила Морин, – ну или обратно в то чёртово болото с лягушками.

— Я сейчас выпрыгну из окна!
— Вы хотите выпрыгнуть из окна, я вас правильно понимаю?
— Да, я, блядь, выпрыгну с разбегу из окна!
— Вы хотите разбежаться, я вас правильно понимаю?
— Да! Я разбегусь, выпрыгну и разобьюсь, как разбилось мое сердце!
— Ваше сердце разбито, я вас правильно понимаю?
— Да, эта сука разбила его!
— Ваше сердце разбила сука, я вас правильно понимаю?
— Не называй её сукой, сука!
— Вы просите меня не называть ее сукой, я вас правильно понимаю?
— Я не знаю! Все так сложно! Я люблю ее!
— Вы любите ее, я вас правильно понимаю?
— Да, блядь. Но она ушла, потому что ...
— Она ушла, потому что ..., я вас правильно понимаю?
<Крик и звук разбитого стекла>
— Вы только что выбросились из окна, я вас правильно понимаю?

Постепенно мир в моих глазах стал приятно расширяться и множиться и наконец расширился до размеров мрачноватого карельского леса, пахнущего хвоей, смолой и ещё чем-то таким тягучим, и томительно-финским. Посреди леса была поляна, посреди которой был фонтан, посреди которого была статуя девушки тёмно-янтарного цвета, со склонённой на бок головой и прижатой к левому боку ладонью. Ещё не читая прибитой к бортику фонтана этикетки, я уже знала, как он называется. «Разбитое сердце» — и никак иначе. Подойдя поближе, я прочитала надпись на этикетке и убедилась в своей правоте. Фонтан назывался «Межрёберная невралгия».

Если есть у вас знакомый,
Что в друзья активно лезет,
Занимает ваше время,
Душу, мысли и жилье,
Вы не вздумайте нечайно
Рассказать о ваших чувствах,
Пусть он думает, бедняга,
Что вы рады тут ему.
Изо всех своих силенок,
Стиснув зубы, скомкав печень,
ВЫ ОБЩЕНЬЕ С НИМ ТЕРПИТЕ.
Пусть Вам станет очень плохо,
Очень мерзко, и тогда
Вы, уже не угрызаясь,
Спустите его с балкона,
Или с вами приключится
Окончательный инфаркт.

Некая писательница (не буду называть, а то выйдет спойлер) все-таки мастер постмодернизма. Написала вроде наконец целый роман без кучи аллюзий, наложений реальностей друг на друга и т.п. — нормальный суровый реализм, с парой-тройкой мистических эпизодов только, да и то героиня в них не участвует, а только слышит рассказы. Однако в конце третье лицо меняется на первое, и оказывается, что историю рассказывала шизофреничка, которой ее якобы поведала героиня, когда тоже сидела в дурке. Симулякр второго порядка. А в самом конце еще и добавляется деталь, говорящая о том, что если это все каким-то чудом не наложение глюков двух больных, то героиня в мистических происшествиях таки участвовала.
Пизда тебе, реальность ебаная.

Показал своей тян картинку с Леннартом Поттерингом, сообщив что это человек который запилил пульс-аудио и системд. Услышал следующее:
"ТАК ВОТ ОН, ВРАГ НАРОДА СИСТЕМД ЕМУ В АНАЛ!"

считаю это вин.

"Общение между людьми само по себе уже является ложью, насилием и глупостью одновременно. Ложью, потому что мы исходим из неправдивой предпосылки о том, что один и тот же набор звуков имеет идентичное значение для всех участников разговора, насилием — потому что мы пытаемся принудить собеседников принять именно наше значение, глупостью — потому что мы не можем этого сделать. Заменяя одни слова другими, лишенными смысла, мы многократно умножаем и ложь, и насилие, и глупость".

А у вас бывает, что вы зачем-то читаете большой и ненужный вам текст, а оказывается, что вы читали его ради одного абзаца?

cd-player.livejournal.com
Вот на женщине вся эта трахомудия под мех ангорской змеи смотрелась бы пошло. А на мужчине — данном конкретном, по крайней мере — именно что завораживает.
Кто напишет мне коммент в стиле "фууууу пидоры совсем ебанулись", тот дурак.

А у меня, а у меня! А у меня теперь есть все шесть томов "Мира животных" Акимушкина! Там, конечно, наверняка устаревшие данные — в частности, в том единственном томе, который у меня был в детстве, тупайи относились к примитивным приматам. Но блин, это ж Акимушкин! А когда у тебя в последний раз ВНЕЗАПНО исполнялась мечта детства, жуйк?

Обнаружила, что один мой старый жутковатый нерифмованный текст с повышенной концентрацией безумия отлично ложится на бит. Осталось купить микрофон, попытаться это записать, прослушать, прийти в ужас и больше никогда даже не думать ни о чем подобном, ггг.

Гы. Одна барышня пишет в ЖЖ о своих отношениях с родственниками и с миром вообще. Под замком упоминает, что у нее какая-то суровая психиатрия с чертами аутизма, но не аутизм. А ее мысли и эмоции мне, тем временем, очень созвучны. Гы. Гы.