← All posts tagged вера

Нас мотает от края до края,
По краям расположены двери:
На последней написано: "Знаю",
А на первой написано: "Верю"

И одной головой обладая,
Никогда не войдешь в обе двери:
Если веришь — то веришь не зная,
Если знаешь — то знаешь не веря.

И свое формируя сознанье,
С каждым днем от момента рожденья,
Мы бредем по дороге познанья.
А с познаньем приходит сомненье.

И загадка останется вечной,
Не помогут ученые лбы:
Если знаем — ничтожно слабы.
Если верим — сильны бесконечно

Андрей Макаревич

Общество хороших людей. Высокое общество. Возвышенное общество. Где отсутствует конспирация, где отсутствуют интриги. Знания, расчеты, хорошее или плохое — все это бессмысленно там. Автоматический поток блага в атмосфере. Отсутствие сомнений и подозрений. Отсутствие склонности обманывать других. Все происходит автоматически. Автоматический поток добра, блага. Такова атмосфера того мира. На Голоке, нечто более прекрасное, более любящее, более жизнетворное, более сладостное, экзотическое, экстатичное. Голока. Итак, практическая вера — очарование такого рода жизнью.
Шридхар Махарадж "Жизнь после смерти"

ЧЕМ Я НЕ ЯВЛЯЮСЬ
Я — не история моей жизни, не ум, не тело, не чувства, не переживание боли и удовольствия, не борьба, не успех или неудача. Я — не одиночество, не тишина, не разочарование и не сострадание. Я — не то, что сам считаю собственной целью, не поиск, не находки и не то, что называют духовным опытом. Не зная, кто я есть, я склонен освящать духовный опыт, присваивать его себе и придавать ему особый смысл. Узнав, кто я есть, я понимаю, что являюсь отнюдь не существованием, но присут¬ствием, которое делает возможным существование. В этом присутствии существование либо расцветает, либо отражает мое чувство отдаленности.
Парсонс Тони "Тайна, которой нет"

Вот почему обретение присутствия сродни смерти. Умирает сон об индивидуальности. Мы освобождаемся от своей вечной потребности чувствовать себя отдельной сущностью, и продолжаем существование в качестве частички целого.

Наш гуру-разум, твердящий, что присутствие непродуктивно и нужно заняться чем-то «духовным» или полезным. Присутствие проливает свой свет везде, на каждую грань бытия.

Принимая свою божественную беспомощность, я наслаждаюсь свободой не иметь ни прошлого, ни будущего, которое я мог бы назвать своим.
Иногда люди спрашивают: «Кто же все-таки делает выбор? Кто направляет этот дивный хаос?» Но ведь когда оказываешься в объятиях возлюбленного, ничто другое уже не имеет значения. И я живу так, словно сам сделал этот радостный выбор в пользу того, чтобы ничего не выбирать.

Обитая в пространстве времени и отдаленности, мое восприятие формирует верования, а верования в свою очередь обусловливают восприятие. В такой игре и складывается мой жизненный опыт— секунда за секундой, день за днем.

Люди утверждают, что, изменив свой образ жизни и систему верований, можно полностью преобразовать собственное восприятие жизни. Очень похоже на правду, но здесь отсутствует самая суть: наша истинная природа находится вне рамок верований и восприятия.

В своем сне мы руководствуемся законом противоположностей, согласно которому все, что мы вос¬принимаем как позитивное, строго уравновешено чем-то негативным. Поразмыслив как следует, понимаешь, что мы живем, словно на вертящемся колесе, а все происходящее повторяется снова и снова, всякий раз в несколько ином образе. Все, что мы якобы создаем в этом сне, — мы же якобы и разрушаем; а все, что якобы разрушаем, — таким же образом воссоздаем вновь.

Парсонс Тони "Тайна, которой нет"

Цели и задачи — совершенно нормальное и уместное явление в мире времени, но мы слишком много сил вкладываем в связанные с ними ожидания и привязанности. Стремления кем-то стать, к кому-то примкнуть, измениться, усовершенствоваться, очиститься и т. д., и т. п. Особые места, особые люди, учителя, мастера — они появляются отовсюду и предлагают все новые формулы жизни. Мы движемся от одного к другому и, похоже, не хотим видеть, что свобода не может пребывать в том или ином «месте» просто потому, что свобода по самой своей природе не бывает ограниченной или ограничивающей.
Мы бодро шагаем вперед, предвкушая очередную «духовную» вершину, и, очевидно, не замечаем, что искомое сокровище таится не там, куда мы направляемся, а в самой природе каждого совершаемого нами на этом пути шага. Торопясь достичь наилучшей ситуации во времени, мы равнодушно топчем прекрасных бабочек бытия, которые встречаются нам каждое мгновение.
Парсонс Тони "Тайна, которой нет"

Когда человек отделяется от всего сущего, он безоговорочно признает существование времени со всеми вытекающими отсюда последствиями. Вера в существование времени неизбежно приводит к идее и опыту начала, середины и конца. Так возникает представление о путешествии к осуществлению цели или к логическому завершению процесса.
Ожидания, связанные с целью, сделали меня плен¬ником представлений о времени и разобщенности. Я всю жизнь занимался решением самых разнообразных задач и достижением различных целей, включая духовные. Обратившись к религиозной этике, я обнаружил целый калейдоскоп западных и восточных учений и идей. В то время я верил, что они представляют собой богатейший кладезь абсолютной мудрости. В результате у меня возникло убеждение в собствен¬ной духовной бедности, и я решил что-то в связи с этим предпринять: стать лучше, посвятить себя чему-нибудь. Нужно было найти модель реальности, которая удовлетворила бы мою потребность в ощущении, что я каким-то образом приближаюсь к некой цели.
Парсонс Тони "Тайна, которой нет"

Перейдя от своей изначальной безвременной природы в мир, определяемый сознанием, мы сами создали все эти мнимые обстоятельства и законы для того, чтобы вновь открыть, что единственная цель сна, в котором мы живем, — пробуждение. Это пробуждение происходит вне сна и времени, за пределами досягаемости любых личных усилий, путей, методов или верований.

Ибо я сам изначально и есть то, что мне нужно. Что бы я ни искал, к чему бы ни стремился, как ни долог был бы список моих мнимых потребностей, все эти желания — всего лишь отголосок тоски по родному дому. А этот дом — единство с мирозданием, этот дом — моя истинная природа. Он находится прямо тут и представляет собой просто то, что есть. Никуда не нужно идти и никем не нужно становиться.

Учения, методики и пути, призванные вести к просветлению, только усугубляют проблему, которую они должны решать, поскольку укореняют человека в заблуждении, будто его «я» должно найти нечто, ранее ему якобы не принадлежавшее. Именно это заблуждение, укрепляющее осознание собствен¬ного «я», и поддерживает иллюзию того, что мы отделены от единого. Это — мнимая преграда, в существование которой мы уверовали. Это — сон об индивидуальности.

Слишком велико искушение укрыться от свободы в сладком забвении борьбы. А борьба никоим образом не способствует освобождению.

Никакие усилия не помогут проявиться единству. Все, что для этого нужно, — скачок восприятия, новое видение, которое было присуще вам изна¬чально, но не осознано.

С реализацией просветления обязательно приходит внезапное понимание: никто не становится просветлённым. Просветление просто существует. Им нельзя владеть, его нельзя достичь или завоевать, словно какой-то трофей. Всё вокруг пребывает в состоянии единства, а мы настолько увлечены поиском, что не замечаем его.

Тому, кто полностью постиг и принял просветление, нечего продавать. У тех, кто делится своим пони¬манием, не возникает потребности приукрашивать себя или свой опыт. Нет у них и желания становиться «матерями», «отцами» или «учителями». Идея об исключительности порождает кастовость; свободой же можно поделиться только с друзьями.

Парсонс Тони "Тайна, которой нет"

НАЗЫВАЕМАЯ ПРИВЛЕКАТЕЛЬНОСТЬЮ*

Усидчивый в учении и преданный своему делу искатель истины прибыл в теккию Бахаудина Накшбанда. В соответствии с обычаем он побывал на лекции и не задавал никаких вопросов. Когда Бахаудин, наконец, сказал ему: “Спроси меня о чем-нибудь”, этот человек сказал: “Шах, прежде чем я пришел к тебе, я изучал такую-то и такую-то философию под руководством таких-то и таких-то. Будучи привлеченным твоим авторитетом, я предпринял путешествие к твоей теккии. Услышав твои речи, я получил такое впечатление от того, что ты говоришь, что хочу продолжать свою учебу у тебя. Однако, я настолько привязан и благодарен моим прежним учениям и учителю, что мне хотелось бы, чтоб ты или объяснил мне их связь с твоей работой, или же заставил меня забыть о них для того, чтобы я мог продвигаться дальше с нераздельным вниманием”.
Бахаудин сказал: “Я не могу сделать ни то, ни другое. Однако, что я могу сделать, так это информировать тебя о том, что один из вернейших признаков человеческого тщеславия — это быть привязанным к личности или к вере и воображать, что такая привязанность исходит из высшего источника. Если человек привязан к фрикаделькам, то он будет называть их божественными в том случае, если кто-нибудь будет ему это позволять. При помощи этой информации ты можешь научиться мудрости. Без нее ты можешь научиться только привязанности и называть ее привлекательность, или милость. Человек, которому нужна информация, всегда полагает, что ему нужна мудрость. Даже если он действительно является человеком информации, то он будет считать, что тогда следующим ему нужна мудрость. Если человек является человеком мудрости, то только тогда он становится свободным от необходимости в информации”.
Идрис Шах "Мудрость идиотов"

В мои намерения входит показать, что до тех пор, пока мы не поймём процесс желания в форме веры, должен будет существовать раздор, должен будет существовать конфликт, должно будет существовать горе и человек человеку будет волк, – что мы и видим каждый день. А если я пойму, если я осознаю, что процесс желания принимает форму веры, которая является выражением жажды внутренней безопасности, тогда моя проблема будет состоять не в том, чтобы верить в то или иное, а в том, чтобы освободиться от желания безопасности. Может ли ум быть свободен от желания безопасности? Вот проблема – а не во что верить и как сильно верить. Вера – это только выражение внутренней жажды психологической безопасности, уверенности хоть в чём-то – когда всё так неверно в этом мире.
ВЕРА. Джидду Кришнамурти «Первая и последняя свобода»

Если вы присмотритесь, вы увидите: одной из причин желания принять веру является страх. Если бы у нас не было веры, что бы произошло с нами? Не слишком ли мы напуганы тем, что с нами могло бы произойти? И не является ли принятие веры тщательным сокрытием страха – страха быть на самом деле ничем, быть пустым? Бегство от страха – страха пустоты, страха одиночества, страха стагнации, страха не достичь, не добиться, не иметь успеха, не быть, не стать кем-то или чем-то – вот, несомненно, одна из причин, почему мы так горячо и жадно принимаем веру. А разве путём принятия веры мы поймём самих себя? Наоборот. Вера, религиозная или политическая, очевидно, препятствует пониманию самих себя. Она действует как ширма, сквозь которую мы смотрим на самих себя. А можем ли мы смотреть на самих себя без веры? Если мы устраним веру – множество вер, которыми мы опутали себя, – останется ли что-нибудь, через что смотреть? Если у нас не будет вер, с которыми мы идентифицировали себя, тогда ум, не идентифицируя себя ни с чем, окажется способен смотреть на себя как есть – и это-то, несомненно, и будет началом понимания самого себя.
ВЕРА. Джидду Кришнамурти «Первая и последняя свобода»