to post messages and comments.

txt

Убегает от желтых, мелых листов бумаги. Перевёртыш блокнота катает запись. Катает лапой. Перевёртыш летает по тонк-асфальту. Тонкой коркой дорога покрыта — прозрачной и тонкой коркой. Деревянности улиц. Деревянность многоэтажек, чудно слепленных из обрывков деревьев. Дыры. Исаакий из дерева тоже, гниющего серого дерева. Позолота сползает с верхушки. Невский серою тропкой ходит-бродит в туманы. Мандельштамы, Ахматовы — вновь Мандельштамы. И вновь Мандельштамы. Штампы слабо гуляют по Невскому. Убегают. Убегает от желтых, мелых листов бумаги. Перевёртыш блокнота — и русское что-то — от модернизма. Низы, низы, ещё раз — сплошные низы.

всего, что есть по школьной программе достаточно,
чтобы дышать парами
клея,
чтобы начать курить,
попытаться бросить,
что БЫ начать пить
и не пытаться бросить...
Марианна Гейде

сообщение #907887 — последнюю строчку читаю: "Можно обоссаться попкорном"... всё-таки надо раньше ложится спать, а не в шесть утра...

Краткое содержание моей первой книги: отрицание понятия объекта и замена его понятием модели. Объект не может существовать вне человеческого разума (если рассуждать нигилистически), и, как следствие не существует. Модель — это явление, предмет, тема, пропущенная через призму сознания определённого индивидуума. Понятие отношения объекта и субъекта — это не более чем отношения двух субъектов, двух моделей или субъекта с моделью и ни более того. При этом в третьем случае доминантой выступает субъект. Объективность мышления также невозможна ввиду субъективности нашего сознания.

Грех не в темноте, а в нежелании света, не в непонимании, а в сопротивлении пониманию, в намеренной слепоте и в злостной предвзятости. М. Цветаева. Мой Пушкин.

Ветка разобрала диван. Она искала, искала, искала, как могла. Мгла ванной комнаты мешала поиск. Поискам мешали блестящие, лоснящиеся тараканы, бегающие по грязному кафелю. Зюскинд настолько экспрессивен, что, моментами думается: "Это дядя времён Кафки"... так рассуждала Ветка. Из кафеля цвели подсолнухи, их оттенок был не ярко-жёл, а грязно-оранжевен. Краска по-бражнически отлипала от стен. В венах трубопровода встречаться протечки. Звук упал. Ветка ничего не нашла. Уставшая, улеглась на деталях дивана. И продолжала думать о Зюскинде. О! Как ей надоело рыться в своей кушетке. Она хочет Патрика читать...