to post messages and comments.

← All posts tagged дао

Проживание нашей жизни подобно скольжению на серфинге: нас постоянно бросает то вверх, то вниз, и периоды испытаний чередуются с периодами, когда все идет хорошо. На протяжении своей жизни мы много раз переживаем смерть и возрождение, — когда мы переходим от одного жизненного этапа к другому, когда меняем свои старые отношения, проекты и роли. Перемены присущи нашему бытию, и мы имеем над ними лишь ограниченный контроль. В результате мы неизбежно сталкиваемся со многими серьезными и менее серьезными ситуациями, в которых мы должны решить, что лучше — бороться, держаться или сдаться.
В определенных случаях мы можем измениться благодаря собственным усилиям. Однако мы часто обнаруживаем, что наша способность влиять на события и на людей ограничена. Многие обстоятельства существуют независимо от того, контролируем мы их или нет, и, как бы мы ни пытались их изменить, у нас ничего не выходит. Те из нас, кто потратил свою жизнь на то, чтобы сохранять контроль над ситуацией, понимают, что это — неправильная стратегия. Наша непоколебимая преданность иллюзии того, что события в мире должны развиваться согласно нашему плану, истощает нас и делает несчастными. Оказавшись в бурной реке, мы пытались плыть вверх по течению. Постепенно мы начинаем понимать, что пора прекратить борьбу и позволяем течению нести нас. Ведь в конечном счете все, что мы можем сделать, — это преобразиться. Это преображение необходимо для нашей силы и для нашего благополучия. Мы обнаруживаем, что наша жизнь часто ставит нас перед выбором: мы должны либо страдать, испытывая боль от того, что мы держимся, либо, предоставив все естественному течению, почувствовать облегчение и спокойствие. Мы можем цепляться за что-то либо практиковать покорность. В словах из молитвы о душевном покое выражена полезная формула:

Боже, даруй мне безмятежность,
Чтобы принимать все, что я не в силах изменить
Мужество, чтобы изменять все, что я могу изменить,
И Мудрость, чтоб видеть различие между ними.

Мы в своей жизни можем капитулировать перед тем, с чем ничего нельзя сделать, изменить то, что нам под силу, и стараться развивать мудрость, которая позволила бы нам видеть между этим различие. Практика покорности становится способом встречи с испытаниями. Мы учимся отступать и позволять нашим глубинным ресурсам руководить нами, даже хотя мы и не делаем это каждый раз полностью и в совершенстве. Мы начинаем распознавать, когда настает время вежливо согласиться. Постепенно мы приходим к пониманию, что на каждом этапе существует свой уровень покорности. Мы можем отказаться от того, что нам кажется значительной степенью контроля эго, но затем обнаружить, что существует множество тонких и менее тонких уровней того же переживания. Под руководством тех людей, которые прошли этот опыт раньше нас, мы продолжаем практиковаться в покорности, пока не сможем в еще большей степени позволять потоку жизни нести нас.

Сказка о спящем красавце.

Это сказка о Спящем Красавце. Он жил в Тридевятом Царстве и был старшим сыном тамошнего царя. Это было так давно, что уже никто не помнит, почему он уснул – то ли веретеном укололся, то ли сонного зелья выпил, то ли черт его знает, почему. И все время, пока Спящий Красавец спал, ему снилось, что он – не Спящий Красавец, а Бодрствующий Урод. Он родился в поселке городского типа Гнилово, окончил восемь классов Гниловской средней школы, отслужил полтора года в армии, устроился монтажником на завод железобетонных конструкций, женился на младшей сестре своего однокласника и отправил своего сына в первый класс.

Но такая романтика гниловской жизни почему-то ни хрена не устраивала Бодрствующего Урода и все чаще к нему стала приходить мысль о том, что что-то тут не то. Он сделал честную попытку все изменить – ушел с завода и предложил жене уехать из Гнилово в Большой Город, но жена поняла, с кем связалась, взяла сына и ушла от Урода жить к маме. А Урод пошел искать Большой Город, где его ожидала счастливая жизнь. Он добирался туда на попутных машинах, чьи хозяева так же, как и Урод, отчаялись прозябать в своих деревнях и решили попасть туда, где их проблемы исчезнут сами собой. Урод не мог долго ехать ни с кем из них, потому что у каждого была своя карта и свои представления о том, где находится Большой Город, один ехал на Восток, другой – на Запад, третий считал, что никуда ехать не надо и что Большой Город уже здесь, надо только научиться его видеть, сам же Урод точно знал, что Земля круглая и если выбрать какое-то одно направление, то в Большой Город попадешь по-любому. Он выбрал Северо-Восток и пошел вслед за удаляющимся горизонтом.

Постоянно идущий дождь превратил дорогу в вязкое месиво и все силы Урода поначалу уходили на то, чтобы после очередного шага вытаскивать ногу из грязи. Иногда он умудрялся увязнуть в ней по пояс, а иногда – по уши, поэтому он ничего больше не хотел, ни Большого Города, ни счасливой солнечной жизни, а шел чисто автоматически. И в один прекрасный день дождь кончился. Мало-помалу дорога просохла, Урод зашагал уверенней и стены Большого Города уже засверкали на горизонте. В этот момент Урод встретил Никуда-Не-Идущего человека, который просто уселся посреди дороги и смотрел на Урода своими серыми внимательными глазами. “Подвинься” — сказал Урод, но Никуда-Не-Идущий не только не сделал этого, но и спросил, зачем ему это делать?

“Затем,- ответил Урод,- что вас, кто еще никуда не идет, много, а нас, идущих, мало, мы люди редкие и мешать нам не надо, потому что мы стараемся для общего блага” Никуда-Не-Идущий рассмеялся и сказал, что Урод перепутал его с теми, кто еще никуда не идет, тогда как он – тот, кто уже никуда не идет. “Ты – тот, кто побывал в Большом Городе и вернулся, чтобы указать нам дорогу?” – догадался Урод и почтительно склонил голову перед Никуда-Не-Идущим. “Когда-то я действительно побывал там,- признался Никуда-Не-Идущий,- но должен тебе сказать, что идти туда не стоит” Он рассмеялся еще больше, когда Урод спросил его, куда же стоит идти на самом деле? “

На самом деле,- ответил Никуда-Не-Идущий,- все это тебе снится, и куда бы ты ни пошел, в Большой Город или назад, в Гнилово, не имеет значения, так как и то, и другое – нереально и является плодом твоего собственного воображения. И я вошел в твой сон лишь с единственной целью – помочь тебе проснуться” “То есть,- спросил Урод, — если я, как ты говоришь, стану пробужденным, моя жизнь изменится к лучшему?” И Никуда–Не-Идущий снова засмеялся. “Ты,- сказал он Уроду,- никогда не станешь пробужденным, потому что ты не тот, кто спит, а тот, кто снится спящему и, на самом деле, тебя попросту не существует!

Я пришел помочь проснуться Спящему Красавцу, а не какому-то эфемерному Уроду…” От этих слов Спящий Красавец вздрогнул и проснулся, а Никуда-Не-Идущий перестал трясти его за плечо. “Вы не поверите,- удивленно протирая глаза, проговорил наконец Красавец,- какая ерунда может присниться…” И никто ему не поверил.

Ши Чжоу искал смысл жизни. Он ходил от учителя к учителю, но ни один не мог утолить его жажды познания. Тогда Ши Чжоу удалился в горы и провел там тридцать лет. Однажды утром, когда он предавался медитации под ледяным водопадом из леса вышел белый тигр. Тигр сказал Ши Чжоу, что обрести искомое он сможет лишь в Тибете, если найдет пещеру отшельника Ву. Ши Чжоу поблагодарил тигра и немедленно отправился в путь. Претерпев многие скитания он достиг пещеры и спросил у отшельника о смысле жизни. Но Ву ответил, что хоть он и достиг просветления настолько, чтобы осознать смысл жизни, но еще недостаточно свят, чтобы суметь передать это знание. Тогда Ши Чжоу поселился рядом с Ву, чтобы пройти по его стопам. Прошло десять лет и Ши Чжоу познал смысл жизни. Однако одного этого ему уже показалось мало и он возжелал поделиться своим знанием с миром. Он предался еще более усердной медитации, но тут в Тибет пришли красные китайские командиры. Красные китайские командиры расстреляли отшельника Ву за шпионаж в пользу Новой Гвинеи, а Шу смог убежать. Не то, чтобы он так уж дорожил своей жизнью, но желание поделиться знанием с людьми было слишком велико. На контрабандном корабле Ши Чжоу уплыл в Америку и устроился там работать на фабрику по производству fortune cookies. Целый день он вкладывал бумажки с напечатанными предсказаниями в кружочки теста и слеплял их концы. Это оказалось гораздо более глубокой медитацией, нежели простаивание под водопадом, пост или разглядывание пупка. Прошло всего три года и Ши Чжоу смог облечь смысл жизни в слова. Это была такая ясная, такая короткая и простая фраза, что будучи произнесена на любом языке, она сразу улучшала карму всех слышавших ее на тридцать ки, а самого произнесшего возвышала до ранга младших бодхисатв. Ши Чжоу, не в силах держать эту фразу в себе, немедленно записал ее на обратной стороне бумажки с предсказанием, завернул ее в кружочек теста и умер, поскольку в этой жизни его больше ничего не держало.

Бумажку, не читая, выбросил в урну аккуратно подстиженный господин, съевший печенье к десерту после сытного ужина в китайском ресторане. Так смысл в жизни был утерян еще один раз.

Китай, да, его природа заставляет замереть в безмолвном восхищении и изумлении божественной красотой. Видимо недаром Китай стал родиной одной из самых мудрых философий — Дао, которой не одна тысяча лет. Философия за пределами всех философий, о великом Пути следования естественности (У-Вэй): Дао — Путь без цели, Путь без пути. В этой связи вспомнил притчу, которая как никакая другая подходит к этой картинке:
Однажды ученик попросил Лао Цзы:
— Позвольте мне сопровождать Вас на утреннюю прогулку.
Лао Цзы сказал:
— Только с одним условием: не разговаривать.
Утром они пошли в горы. Целый час ученик молчал, сдерживая себя. Но когда начало подниматься Солнце, долина стала такой прекрасной, что ученик не выдержал и воскликнул:
— Какой прекрасный рассвет! Л
ао Цзы сказал:
— Ты все испортил.
Больше он никогда не брал этого ученика с Собой.

Конфуций и Лао-Цзы.
Современником Будды в Китае был Конфуций. Его учение состояло из 3300 правил. Он был вельможей, аристократом и Великим Учителем, но не Мастером. Конфуций был идеологом родовой знати и считал, что существующие при нем нравы и общественные порядки сложились в результате забвения истинных нравов и порядков, которые существовали во времена древней династии Ся (XXI — XV вв. до н.э.) и в начале правления династии Чжоу (1027 — 771 гг. до н.э.). Задачу правителей своего времени он видел в подражании основателям этих династий.
Основными принципами отношений между людьми Конфуций провозгласил человеколюбие и справедливость. Основой порядка в семье и государстве он считал четкое определение места каждого человека в структуре семейных и общественных отношений.
Конфуцианское общество — общество строгой иерархии с неукоснительным подчинением младшего старшему. В семье такая иерархия поддерживалась принципом сыновней почтительности, а в отношениях между правителем и подданным — принципом преданности.
В своем учении Конфуций расписал все: как человек должен думать и кушать, спать, рожать детей и кормить их, как он должен одеваться и строить отношения с людьми. Возможно, если бы так пошло и дальше, то общество, впитавшее в себя так много мудрости, могло бы кристаллизоваться, омертветь. Но не зря говорится: "На каждого мудреца довольно простоты". Наверное, простота — это сила, которая не позволяет разуму захватить все рычаги управления в человеческой природе и в обществе. Ибо общество похоже на живой организм, который имеет способность самоорганизовываться.
В подтверждение этого вслед за Конфуцием приходит Лао-цзы и говорит: "На свете есть только одно правило — не иметь никаких правил". Он заявляет, что человек должен жить интуитивно, проявляя свою внутреннюю высокую природу.
Согласно даосизму, основой миропорядка является Дао (Путь). Пути (Дао) следуют небо, звезды, планеты, Земля, одушевленные существа и неживые предметы. Движение по этому пути неизменно. Никто и ничто не может уклониться от предначертанного ему дао. Все несчастья в жизни людей происходят от попыток уклонения от его предначертания. Поэтому задача человека — постичь свое индивидуальное дао, понять, в чем заключается его истинное предназначение.
Основной стержень даосизма — учение о бездействии ("у-вэй"), призыв вернуться к простоте и естественности, для чего людям необходимо освободиться от себялюбия и общественных цепей (мнений, правил, условностей, ритуалов), закрепощающих дух.
Мысль Конфуция все разделяет, классифицирует. Он логичен. Лао-цзы парадоксален, его мысль объединяет. Он говорит: "Пусть противоречия соединяются, пусть парадоксы встречаются, реагируйте на все живо, станьте живыми!" А этому нельзя научить.
Лао-цзы и его последователи подготовили почву для восприятия буддизма, и со временем обе традиции переплелись так, что невозможно сказать, где кончается одно мировоззрение и начинается другое.
Конфуция очень беспокоил Лао-цзы и его учение, которое сокрушало все авторитеты.