← All posts tagged политота

что-то как-то последнее время анеки про американских лоеров начали попадаться. ну там — "хорошее начало" и вот это все. а тут еще один товарищ между делом — "вот за что я не люблю американского адвоката навального..."
совпадение?

...— Вы упоминали технологический оптимизм, как дела с ним обстоят в России?
Россия за последние пять лет стала страной победившего технооптимизма. У нас самый высокий уровень веры в технологии по сравнению с Европой. Например, у нас количество людей, которые считают, что научно-технический прогресс в ближайшей перспективе решит вообще все проблемы человечества на 20% выше, чем в Европе.
Это такой забавный сюжет, когда научно-техническая вера оказывается заместителем веры в человеческую природу и доверия власти. Есть прямая зависимость, которую мы можем показать на цифрах, между тем, насколько, например, люди позитивно воспринимают идею ввести робота-судью, и тем, насколько они не доверяют институтам.
...— Роботам они доверяют больше, чем людям?
— Гораздо. Вы своему смартфону доверяете больше, чем своему депутату.

На банкете в Монголии мощный тост монгольской стороны.
"Почему Путин четырежды избрался президентом России? Потому что он четыре раза побывал в Монголии".
— В смысле ярлык получал?

с XIX века в истории РИ/СССР/РФ довольно стабильно чередуются периоды (часто разнородные по своему составу), которые в общественном сознании — с разным знаком — воспринимаются (именно воспринимаются!) как renovatio и conservatio: возможно, потому что никакое агрегатное состояние нашего общества не может длиться слишком долго (дольше поколения). более того, их продолжительность — чисто по школьному учебнику (прогрессивные реформы vs. консервативная реакция) — весьма сходна и показательна:
R: 1796-1825 ~ 30 лет
C: 1825-1855 ~ 30 лет
R: 1855-1881 ~ 25 лет
C: 1881-1905 ~ 25 лет
R: 1905-1929 ~ 25 лет
C: 1929-1956 ~ 25 лет
после этого длительность периодов несколько сокращается, но их соотношение остается прежним:
R: 1956-~1969 ~ 15 лет
C: 1969-1985 ~ 15 лет
R: 1985-~2005 ~ 20 лет
следующий 20-летний период conservatio должен как раз закончиться ок. 2024 года.

Крайне, просто крайне интересны цифры проголосовавших за Жириновского по субъектам РФ. Я вижу в этих цифрах две тенденции. Первая — очень четко видно, какие из населений регионов (скажем так) отождествляют себя с русскими, какие частично, а какие полностью противопоставляют. Так, при среднем по РФ около 5.7%, имеем на 3.30 Москвы:

— Чечня 0.36
— Дагестан 0.26
— КБР — 1.03
— КЧР — 2.81
— Осетия — 2.06
— Калмыкия — 2.07
— Адыгея — 3.38
— Якутия — 3.96
— Бурятия — 6.4
— Тува — 1.71
— Башкирия — 4.86
— Татарстан — 2.86
— Чувашия — 5.3
— Мордовия — 4.37
— Марий Эл — 6.83
— Удмуртия — 6.79
— Карелия — 7.82 (!!!)

Вторая тенденция — отчетливый градиент процента проголосовавших за Жириновского к северу и востоку (исключая Ленинградскую область). Пиковые значения — Коми (выше 10 процентов!), Забайкальский край, Амурская область (почти 10). Считая, что голос за Жириновского есть просто крик о безнадежно плохой ситуации, можно сделать банальный вывод о том, что чем ниже изотерма, тем человеку в среднем живется хуже.

я знаю, тут такое любят
The Washington Post призывает американцев дать шанс социализму в США

В одной из авторских статей газеты говорится о том, что с окончанием Холодной войны пришел конец и современной истории. Дальше человечеству стоит ждать лишь разрастающегося западного капитализма, который становится все более агрессивным из-за политики Трампа.

Стоит отметить, что идеи социализма и даже коммунизма пользуются значительной популярностью среди современной американской молодежи. В медиа-пространстве периодически вспыхивают споры о том, работает социализм или нет и есть ли у него шанс в США. Как правило, в качестве положительного примера приводится евросоциализм, в качестве отрицательного – Венесуэла.

Так, автор статьи считает, что в Америке необходимо прекратить превращение рабочей силы в товар, ликвидировать неравенство, вызванного капитализмом и положить конец контролю капитала над политикой и культурой. Другими словами – за все хорошее, против всего плохого, и никаких конкретных предложений по реализации указанных тезисов.

Рациональность не заключается в одном способе здравого рассуждения; напротив, рассуждение здраво лишь настолько, насколько существует много путей достичь того же результата. Я знаю, каков неизбежный итог поступления гражданскими свободами из тех или иных намерений; еще раз наступать на грабли нет необходимости. Я так же знаю цену аргументам, которые приводятся, чтобы отобрать у меня эти свободы. Наверно я не самое рациональное существо на свете, но и не дебил, и (за редчайшим исключением) меня не интересуют чужие мнения о том, что мне хорошо. Я могу разобраться в этом сам. Если я не разберусь, то никто другой за меня не сможет решить, что мне хорошо и подавно. Если я ошибусь — это будет моя ошибка, и я за нее отвечаю.

У нас демократия, и все голоса равны. Кроме меня никто не может выразить мои интересы так, как я их понимаю сам. Нет, я не буду голосовать за гипотетические интересы "бедных". Я не знаю, каковы их интересы, как они не знают, каковы мои интересы. Свои интересы я знаю и голосую, исходя исключительно из них. То же самое делают прочие. Тогда демократические выборы являются репрезентативными: они определяют общий вектор противоречивых интересов и определяют интерес большинства. По этой причине недовольные результатами выборов непрерывно агитируют меня голосовать не из моих собственных интересов, а ими самими сформулированными интересами малознакомых, малопонятных мне людей. Спасибо, но эти люди могут голосовать за свои интересы сами. Особенно занятно, когда их призывают голосовать за мои предполагаемые интересы, а меня — за их предполагаемые интересы. Не нужно за меня выражать чужие домыслы о моих интересах; мне не нужна опека. "Бедным" она нужна еще меньше: она не только насквозь плотоядна и лжива, но еще оскорбительна и унизительна.

Рациональному существу ведь очевидно, что "бедные" 100% будут ходить на выборы и усердно голосовать за благодетелей, которых с очевидностью интересует исключительно народное благо.

Однако... и это они делают не более усердно, чем все остальное.

Глядя на одного из кандидатов в президенты РФ, фанат Борхеса не может не вспоминать отличнейшую фразу Хорхе Луисовича: "... годы придали ему ту особую величавость, которая бывает у поседевших негодяев..." ("Жестокий освободитель Лазарус Морель").

"В то время как цена биткоина взлетает до небес, некоторые финансовые эксперты и аналитики в киберсфере начинают опасаться, что цифровая криптовалюта отлично подходит странам вроде России, стремящимся увернуться от американских санкций", — пишет журналист BuzzFeed Отиллия Стедман.

В частности, финансист Уильям Браудер намерен заявить об этом в Хельсинкской комиссии США, которая мониторит политику в области безопасности и прав человека в Европе. В комментарии BuzzFeed Браудер отметил: "Эти криптовалюты — божий дар преступникам и диктаторам, которые хотят обезопасить свои деньги".

прелесть какая...
За последние четверть века как-то забылось, что жители, к примеру, Мурманской области, имеют законное право на начисление сверх зарплаты районного коэффициента (40%) и полярных надбавок, максимально е количество которых — 8, по 10% каждая.
То есть, наш северянин в идеале должен получать оклад своего коллеги из средней полосы России, умноженный на 2,2.
И вот Конституционный суд своим решением закрепил, что северные надбавки не могут прятаться «в теле» МРОТ, а должны начисляться на него сверху.
там каждое слово прекрасно. остальное под катом

там где-то ниже словосочетание "гражданское общество" употребили. у лангобарда недавно виденное:
В России накануне Великой российской революции "было построено" и существовало гражданское общество. Настоящее, полноценное гражданское общество — с классами и социальными группами, с партиями и группами интересов, с общественными организациями и общественным мнением, а также со всеми прочими содержательными элементами, пусть и не со всеми формальными атрибутами.И в 1917 году именно гражданское общество сделало в России то, что оно сделало. И все, что было потом — после революции — делало это самое неплохо развитое гражданское общество. И самоистреблением занималось гражданское общество. И разрушило себя до состояния нуля именно оно — не власть, а гражданское общество. И только потом, на место разрушенного гражданского общества заступила власть.
Такими вот интересными оказались "приключения гражданского общества в России".

Следует отметить, что ученые прорабатывают свои модели не только для коммерческого приложения, но и с целью анализа политических «инфовойн». В более ранней работе они анализировали, как на политическое противостояние двух групп — левых и правых взглядов — воздействует наличие у одной из двух групп более мощной пропагандистской машины. Их моделирование дало крайне неожиданный вывод. Оказалось, что пока поляризация левых и правых невелика, более мощный пропагандистский аппарат дает тем, кто им владеет, серьезные преимущества. Они смогут поднимать градус поляризации, вовлекая за счет этого новых сторонников в свои ряды.

Однако как только поляризация (в том числе благодаря пропаганде) поднимется выше определенного порога, такая схема победы в пропагандистской войне перестает работать. При слишком сильной разнице во взглядах правых и левых те перестанут воспринимать аргументы друг друга, считая другую сторону заведомо неадекватной, а ее аргументы — ничем не обоснованными. Таким образом, слишком интенсивная эксплуатация пропагандистский машины дает эффект, противоположный тому, который ожидают ее владельцы. И до тех пор, пока поляризация не будет снова снижена (то есть не возобновится поиск компромисса между двумя сторонами), эффективность пропаганды господствующей в медиапространстве группировки так и не вырастет заметным образом.

Исследователи из Университета штата Огайо (США) проанализировали данные социологических опросов ВЦИОМ, выполненных ранее по заказу другой группы американских учёных. В итоге они пришли к выводу, что основная часть населения России спокойно приняла интернет-блокировки из-за того, что государственные средства пропаганды (телеканалы) убедили их во вредоносности блокируемых ресурсов. Соответствующая статья опубликована в Social Science Quarterly.

Авторы исследования обработали данные опросов ВЦИОМ за май 2014 года, сравнив уровень поддержки интернет-блокировок оппозиционных интернет-ресурсов гражданами с уровнем их доверия к федеральным каналам. У них получилось, что чем выше было доверие опрошенных к ТВ, тем больше они были склонны считать, что Интернет используется другими государствами для того, чтобы негативно влиять на Россию. В глазах опрошенных это оправдывало интернет-блокировки.

Следует отметить, что опрос ВЦИОМ мог несколько исказить общую картину. Как отмечают авторы, он охватил 1601 человека, причём средний возраст опрошенных был выше 44 лет, а работающих среди них было лишь 60 процентов. Возраст жителей России в среднем несколько ниже, а процент работающих — выше, то есть опрос проводился среди людей, не совсем точно представляющих среднего жителя России.

Исследователи делают вывод, что оправданность блокировок в глазах населения России означает, что методы Госдепартамента США по борьбе с блокировками неверны. Сегодня Госдеп тратит сотни миллионов долларов на продвижение технических средств борьбы с блокировками (впрочем, напрасно, так как они существовали и до его усилий). Но в этом нет никакого смысла: большая часть населения просто не пользуется этими средствами, поскольку считает запрет на посещение оппозиционных политических ресурсов оправданным.

Учёные констатируют, что в стране есть и много не заблокированных оппозиционных СМИ, включая телеканалы, радио и газеты. Однако их "исследование показывает, что многие преднамеренно выбирают игнорирование этих СМИ". Причиной этого авторы считают мощную самоцензуру, привитую гражданам средствами государственной пропаганды, — так называемый психологический файрвол. Пресс-релиз, сопровождающий исследование, содержит утверждение, в прямом виде не встречающееся в статье: "Работа предполагает, что Путин создал психологический файрвол".

Формальные оборонительные действия вооруженных сил страны против «поля» не могут иметь успеха, во-первых, из-за явного превосходства противника в силах и средствах, как количественного, так и качественного, и, во-вторых, вследствие эффекта фазовой доминации: вооруженные силы постиндустриального уровня организации при любых обстоятельствах выигрывают у вооруженных сил индустриального уровня организации.
Опыт локальных войн 2000 – х – начала 2010 – х годов показывает, что «поле» стремится не к ограниченной войне, имеющей своей целью достижение тех или иных локальных преимуществ, а к полному уничтожению неугодных политических режимов и физическому устранению их лидеров. Вследствие этого компромиссный мир маловероятен, а стратегия, направленная на его достижение, должна рассматриваться как обремененная неприемлемыми рисками.

При этом «поле» представляет войну как сугубо ограниченный политический конфликт, не порождающий военные, политические, экономические риски и не затрагивающий непосредственно жизнь и имущество своих граждан.
В этой ситуации страна-объект атаки должна стремиться к предельной эскалации конфликта, к его перерастанию в большую войну. Такая война для страны гибельна, но не в большей степени, нежели ограниченный конфликт с предопределенным результатом, который развивается по правилам, продиктованным противником. Возможная выгода заключается в том, что большая война несет неприемлемые риски для обеих сторон. Это может подтолкнуть «поле» к изменению жесткой позиции.

Проблема вовсе не в том, что невозможно придумать какие-то осмысленные средства борьбы с государством-гегемоном. Военное искусство с полным основанием утверждает, что выигрышная стратегия может существовать при любом соотношении сил и средств. Но победа в «войне против поля» с полной гарантией создает «мир, хуже довоенного». То есть для данного типа войны риски победы и поражения одинаковы.

Одна из самых известных схем рейдерских захватов построена на использовании миноритарных акционеров. Разумеется, рейдерский захват одного предприятия – это полузаконная-полубандитская акция, характерная для третьего мира. Адепты геоэкономических войн предпочитают захватывать целые страны. При этом используется та же рабочая схема (как говорят физики, «с точностью до обозначений»).

В любом государстве – плохом ли, хорошим ли – всегда есть недовольные. Их претензии могут иметь религиозный характер, могут быть окрашены в национальные цвета или иметь социальный оттенок. Чаще всего дело сводится просто к борьбе за власть.
Количество оппозиционеров большого значения не имеет, но желательно, чтобы они проживали более или менее компактно, то есть чтобы их недовольство можно было связать с определенной территорией.
Прежде всего инспирируются активные выступления оппозиции. Желательно, чтобы они были достаточно массовыми, но в современных условиях это не имеет большого значения; существенен не сам новостной повод, а его отражение в мировых СМИ.
На своих митингах оппозиция должна выдвинуть простые, понятные, актуальные и при этом заведомо неприемлемые для властей требования. После этого перед руководством страны возникает фатальная развилка: никак не реагировать и этим продемонстрировать слабость государства или начать преследование оппозиции, показав «антинародную сущность режима». Принцип безальтернативности здесь выполняется автоматически – оба варианта приводят к одному и тому же результату.
Сначала в СМИ, затем на трибунах международных организаций начинается обсуждение положения дел с правами человека в «государстве X». Одновременно происходит переход от скрытого финансирования оппозиции к ее явной поддержке. Оппозиция начинает акции гражданского неповиновения, в стране вспыхивают беспорядки, происходят столкновения демонстрантов с полицией и армией, льется кровь. Можно блокировать все счета «государства X» в зарубежных банках. С этого момента в стране начинается финансовый и экономический кризис.

Далее, если правительство продолжает упорствовать, представители «поля» приступают к военным операциям. Прежде всего оппозиция снабжается оружием. Затем объявляется режим «закрытого неба» над территорией страны, то есть начинают сбивать военные самолеты «государства X» и уничтожать его военные аэродромы. На следующей стадии представители «поля» переходят к воздушному наступлению, а после полного уничтожения военной и гражданской инфраструктуры начинается военная операция.
Понятно, что у руководства «государства X» нет никакой возможности противопоставить «полю» что-то осмысленное. В конце концов это руководство уничтожают физически, оппозиция приходит к власти, а активы страны – авуары, природные богатства, инфраструктурные возможности, геополитический потенциал – поглощаются «полем».
Понятно, что агрессии «поля» противостоять невозможно. Но какая-то контригра должна быть организована, тем более что иной возможности у лидеров стран, подвергшихся рейдерской атаке, просто нет. Можно хотя бы стереть торжествующую усмешку с лица врага.