to post messages and comments.

← All posts tagged китайсы

Дело в том, что, оказывается, в глазах китайских производителей футболок английские буквы делятся на "красивые" и "некрасивые". Я не помню, какие буквы к какой группе относятся, но, допустим, "красивые" (читай: "продающие") — это a, w, s, b, а "некрасивые" — f, v, h, z. Что же делает дизайнер, когда перед ним встает задача создать англоязычный принт для новой суперстильной коллекции какой-нибудь Цзиншань Лимитед? По-английски он знает только "халёу" и "окей", поэтому он вбивает в китайский поисковик несколько "продающих" букв и ищет в потоке непонятного текста слово или фразу, которая всколыхнет его эстетическое чувство. Надо сказать, что примерно все китайские сайты, приложения и поисковые системы пишутся левой пяткой, поэтому латинские или кириллические буквы Байду.ком воспринимает так же, как китайские иероглифы: то есть, каждая буква для него — вполне себе автономная и значущая единица текста. В связи с этим вдохновивший творца футболок фрагмент может быть извлечен из абсолютно любого контекста: стихотворения, записи в чьем-нибудь блоге, инструкции к туалетной бумаге.. Но что же делать, если красивые буквы в понравившиеся слове соседствуют с некрасивыми и все портят? Правильно, заменить их на другие красивые буквы! Ну, или удалить к едрене фене. Потому что красота превыше всего.

cdn.theatlantic.com

Китай составлял значительную долю мирового ВВП последние 2000 лет, за исключением короткого периода отставания в XVIII-XX веке. Вплоть до этого периода отставания, торговля между Китаем и Европой/Средиземноморьем была односторонней, с обменом китайских технологических продуктов на серебро.

Так, вроде отдышалась после командировки в Пекин. Вообще столицу Китая я не люблю, по сравнению с модернизированным до предела Шанхаем, Пекин кажется слабо развитым, особенно в плане инфраструктуры. И кстати, так думаю не только я, если покопаться в китайском интернете, то про Пекин чаще всего говорят, что 北京很土 — (hěntǔ) — деревенский/примитивный/старомодный. Это же сочетание употребляется и в отношении стиля местного населения.
Меня в Пекине не радуют несколько принципиальных моментов:
1. Расстояния. 20 минут от метро до отеля — это норма. Не нравится — берите такси, называется. Все постройки масштабны до неприличия, поэтому просто так что-то обойти не получится. Пекин растет исключительно вширь.
2. Воздух. Точнее, его отсутствие. В этот раз я кашляла каждый раз после прогулки, и под конец очень жалела, что не купила маску. Ощущение, будто поела химикатов вперемешку с тяжелыми металлами. И это я была там на выходных, в понедельник, когда заработали заводы, стало еще хуже.
3. Постоянных запах еды. Везде. Такое ощущение, что даже в метро проникают жаровни, потому что запах чего-то, что было приготовлено со специями в Пекине везде и настойчиво въедается в одежду. Ощущение, будто ходишь по столовым без перерыва. А кое-где еще и натыкаешься на 臭豆腐 — вонючий тофу, и тогда всё.
4. Пробки. Если после пункта 1, вы решились взять такси, то будьте готовы и постоять (вдыхая еще и выхлопные газы в приложение к пункту 2). Пекин проблему пробок никак не решил, в отличие от Шанхая, так что там лучше не брать такси до аэропорта, если спешите. И не только до аэропорта.
5. Звук плевков. Здравствуй, север Китая, я и забыла какой ты! Там не только 人很土,там и 人都吐 (tǔ) — плюются как вне себя. Такое, разумеется, во всех регионах случается, но Шанхай меня разбаловал, конечно, отвыкла почти.

Дело в том, что водопровод в Китае появился всего лет 20 назад и не смотря на весь технический прогресс, получить нормальную питьевую воду из крана им так и не удалось. Водопроводная вода в Китае не жуткая, но каждый китаец знает, что пить её просто так нельзя, надо сначала прокипятить.

Получается горячая кипячёная водопроводная вода. 热水.

Она преследует человека повсюду. Из публичных кранов питьевой воды на улице течёт только кипяток. В каждом вагоне скоростных поездов, несущихся по Китаю со скоростью космических кораблей (и выглядящих как космические корабли) тоже только по крану с кипятком, как в советской загородной электричке. А также грязь под ногами и судя по наличию ловушек с ядом от крыс – космические скоростные крысы. В Китае всегда от дремучести до космоса не больше одного шага.

Временная пауза на канале возникла, как я сам понял, из за того, что я привык к Китаю и того рвения что-то рассказать стало меньше.

Вещи которые по началу казались мне дикими, сейчас превратились в повседневность.

Мне больше не кажется странным, что с утра очень небедные соседи могут копаться в мусорке около дома в поисках пластиковой тары от воды, которую все выбрасывают, потому что она им где-то может пригодится.

Охранники жилого комплекса расставляют цветы в горшках около поста-обычное дело.

По всему городу валяются велосипеды.

По пути на работу можно купить отличных гранатов прямо на дороге из телеги запряжённой ослом и увидеть как их же кто-то покупает из окошка Porsche 911.

Можно постричься на улице в парке.

Посмотреть на утреннее построение парикмахеров у соседнего салона, послушать как они вместе поют гимн своего ремесла.

Потанцевать с кучей милейших бабуль на какой нибудь площадке.

Заказать жаренные куриные крылышки у продавца на передвижной велокухне и не получить их потому что он впопыхах закрутил педали, завидев патруль, который их гоняет, но на следующий день получить от этого продавца кучу извинений и 2 порции бесплатно.

Можно купить золотых рыбок в пакетике или сверчков у уличного торговца, который скорей всего брат того повара на велике, у его соседа затариться нелицензированной литературой на английском, которую они как-то сами печатают.

Не понимая почти ни чего на китайском, понять что ты мудак, когда к тебе на дороге подъезжает мужик на таком же мопеде как и ты, что-то бормочущий и в конце пропевающий «шаа-аби».

Можно словить знатную отрыжку прямо тебе в лицо в забитом метро и показаться грубияном, возмутившись на это.

Можно заплатить 2 юаня за свет через приложение, если его резко отрубили, а денег на счету wechat только (о боже) 2 юаня.

На Таобао можно заказать 4 пары обуви подряд, тк каждый раз привозят не тот размер, а покупку не отменять потому что они и так стоят меньше чашки кофе в старбаксе.

Постоянно бегающие доставщики всего подряд уже не кажутся хаосом, а выглядят как некий единый организм со своими правилами и лайфхаками для минимизации доставки предмета до пункта назначения.

Во время обеда спокойно взять чугунный тазик накидать себе туда спаржи, тофу, шпината, куриных грудок и свиных копыт с вермишелью, попросить залить это все не очень острым бульоном и навернуть это «что-то», что раньше казалось мерзкой субстанцией.

Забыть ключи в байке на улице на ночь и обнаружить его перепаркованным под навес, потому что был дождь.

— Ну и вот, берешь ты, значит, пучок этого вещества, кидаешь в котел. Будут шуршать, поливай кипятком, сразу обварится (этот ингредиент). Главное, чтобы он описался. Для супа очень важно, чтобы они не в суп писались…

На этом месте меня стало посещать тревожное ощущение, что ингредиент должен быть живым и еще должен написать в сковородку мимо моего супа, который я готовлю, предположим, любимому. Жизнь к такому меня не готовила. Мои ингредиенты обычно не писают мне в кастрюльку. Заподозрив неладное, я протянула бабушке листочек и попросила ее написать название этого волшебного ингредиента. Она написала и стала рассказывать дальше.

— После того как обварила кипяточком, бросаешь их, родименьких, в бульончик из косточек, а там уже овощи плавают. Ну стандартный кантонский супчик такой. И готово. Тут ведь вот еще, что важно…

Но я уже не слышала, потому что словарь мне выдал название этого ингредиента, живого, шуршащего, который в моей голове поливался кипятком и писался… Кто бы это мог быть? Скорпион!

— Доктор Цзинь (то есть я), Вы меня не слушаете, а я говорю, что тут ведь что важно, чтобы они были мужского пола, из девчонок суп не такой вкусный, понимаете?

— Угу, — кивнула я ей. Продолжая мысленно поливать кипятком из чайника шуршащих и писающихся скорпионов.

— У девочек тело длиннее и худощавее.

— А где их покупать? Выдавила я из себя.

— В развес, где ж еще. Я вот как-то раз купила домой полкило, иду, а у меня по сумке выполз один и ползет себе, представляете?

— Нет, — честно и немного грустно ответила я. — А как же быть с ядом, что на конце хвоста у скорпиона?

— В этом и есть весь смак: когда доедаешь скорпиона, хвост оставляешь. — сказала бабушка, причмокивая. «Твою мать» подумалось мне. — Но ты не переживай, можно и сухих пучок бросить, но это уже не так вкусно.

бросилась в глаза одна интересная особенность Тайваня – то, как там говорят о временах японского правления. Как и Корея, Тайвань был частью японской империи, с 1896 по 1945 г. Причем, колониальная политика и на Тайване и в Корее была достаточно близкой – действовали учреждения с более или менее одинаковыми названиями и функциями, были похожие законы и т.д.

Однако отношение к колониальному прошлому на Тайване удивительным образом отличается от корейского. Оторопь у приехавшего из Кореи человека, например, вызывает то обстоятельство, что в тайваньских городах на мемориальных досках у зданий, построенных в колониальные времена, не только упоминается и о том, какие японские учреждения находились в этих зданиях изначально, но даже говорится о том, как звали японских архитекторов, эти здания спроектировавших. В современном Сеуле невозможно даже представить, что на старом здании, скажем, Сеульского вокзала вдруг появится мемориальная доска, сообщающая, что данное здание «было построено по проекту (предположительно) Цукамото Ясуси

...Всё это заставило в очередной задуматься о том, что, собственно говоря, ясно и так: так называемая «историческая память масс» является не столько отражением реальной исторической памяти масс, сколько объектом и продуктом сознательных и полу-сознательных манипуляций со стороны элит. Простые люди в своей массе помнят прошлое не слишком долго и не слишком хорошо – пару поколений от силы (исключения бывают, есссно, но редко). Долгосрочная историческая память во многом формируется телесериалом, романом, проповедью, и то, что люди, как им кажется, «помнят» о далёком прошлом, во многом зависит от того, что им говорят об этом самом прошлом те, кому ширнармассы по тем или иным причинам доверяют, то есть политическая и культурная элита/контрэлита.

То, что историческую память производят элиты, имеет немало последствий. Одно из них — перекос в сторону интересов и проблем элит, в первую очередь – интеллигенции, то есть "пишущего класса". Страдание (или, наоборот, ликование) какого-нибудь университетского профессора, священника, инженера или зубного техника в рамках «исторической памяти» приобретает куда больший вес, чем отношение скромного землепашца или слесаря к происходившему в былые времена.

Влияние Китая на Испанскую Америку быстро распространилось на все сферы, начиная от моды и заканчивая гончарным искусством. Так, знаменитая манильская шаль, символ южной Испании, изначально пришла из провинции Гуандун, а керамика из Пуэбла, главного центра гончарного производства, подражала бело-голубой керамике Китая. Китайцы даже начали делать вещи, продававшиеся исключительно на рынке в Латинской Америке. Ярким примером таких вещей стала фарфоровая чашка в форме кокосового ореха, которые традиционно применялись для распития горячего шоколада и были известны в Мексике, как «jícaras».

«Увеличение и снижение поставок серебра могло влиять на экономику Китая и Европы, — заявляет автор, добавляя, что значительный вклад в развитие транстихоокеанской торговли внесли китайские мигранты, отправившиеся в Латинскую Америку. — Это был огромный поток мигрантов, преимущественно из провинции Фуцзянь, отправляющиеся сначала в Манилу и оттуда в Мехико». Китайцы «оживили» рынок Мехико XVI-го века, став важной частью культуры Мексики того времени. «Даже корневое значение слова «рынок» в испанском языке, «parián», произошло от названия китайского рынка на главной площади в Мехико в то время», — подчеркивает мистер Гордон, со-автор «Серебряного пути».

Практически от каждого политического форума на высшем уровне в КНР обозреватели ожидают ответа на вопрос, что делать с долгами местных правительств, ставшими одним из побочных эффектов китайского экономического чуда. Прошедшая в марте 2017 г. сессия китайского парламента исключением не стала. Пекин вновь не смог предложить адекватного разрешения ситуации, когда регионы живут в долг, а дефицит бюджета с учетом всех финансовых обязательств регионов составляет до 10% ВВП.

Например, мало кто знает, что китайский в рейтинге сложности языков мира занимает одно из последних мест (китаисты знают, что этот язык, кроме иероглифической системы письменности, сложен разве что своей примитивностью). А вот самыми сложными являются баскский, южный сьерра-мивокский (на нем говорит народность мивоков, проживающая в центральной и северной части Калифорнии) и язык дингили (распространен в Австралии).