to post messages and comments.

← All posts tagged цитаты

Большую часть ХХ века именно таким задумывали левые первый этап экономики вне капитализма. Сила будет применяться рабочим классом — либо на избирательных участках, либо на баррикадах. Рычагом станет государство. Возможность откроют часто повторяющиеся эпизоды экономического краха.

Однако в течение последних 25 лет этот левый проект провалился. Рынок уничтожил план, индивидуализм пришёл на смену коллективизму и солидарности, невероятно разросшаяся в размерах мировая рабочая сила ещё походит на «пролетариат», но уже не мыслит и не ведёт себя как прежде.

22century.ru

В 1852 г. французский инженер Анри Джифард построил первый управляемый дирижабль. Приводимый в движение паровой машиной 144-футовый воздушный корабль ковылял со скоростью семь миль в час. Немец Пауль Геляйн построил в 1872 г. дирижабль, двигавшийся при помощи газовой установки. Венгерский изобретатель Давид Шварц сконструировал первый металлический дирижабль, на котором 13 ноября 1897 г. вылетел из Берлина. Шварц ухитрился пролететь несколько миль. прежде чем утечка газа вынудила его приземлиться.
И пока эти первые мужественные пионеры воздухоплавания боролись за каждые дюйм высоты и милю полета на своих тихоходных неуклюжих сигарообразных машинах, тысячи людей в разных концах мира сообщали об огромных быстроходных объектах, имеющих форму дирижабля. Французский астроном Трувелот наблюдал их в начале 1870 г. По его словам, объекты находились высоко в атмосфере и не напоминали ничего, с чем бы их можно было сравнить. Трувелот опубликовал свое сообщение в «Научном сборнике» от 29 августа 1871 г., где отметил, что один, из строя замеченных объектов стал терять высоту подобно «диску, падающему в воду». Это было первое описание «движения падающего листа», которые так часто появляются в современных рапортах и даже засняты на кинопленку.
Газетные отчеты о подобных событиях публиковались очень часто во всех странах мира в последние три десятилетия 19 века. Но по-настоящему мир был потрясен в 1896-1897 гг., когда гигантские сигары, по сообщениям тысяч видевших их людей, пролетали над многими крупными городами Земли. Ведущие газеты того времени посвящали им обширные статьи с эскизами и фотографиями.

Я также считаю, что этот феномен является в невероятной степени гибким. Он может оперировать электромагнитными полями далеко за пределами диапазона нашего восприятия и имеющегося в нашем распоряжении оборудования.
Феномен потому в большинстве случаев и невидим для нас, что состоит, скорее, из энергии, нежели из какого-либо твердого материала. Он управляется великим разумом и в течение всей истории своего существования концентрируется в районах магнитной недостаточности. Он делается время от времени видимым для нас из-за резкой смены своих рабочих частот. Он может принимать любую форму — от дирижабля до гигантского космического корабля. Может принять форму живого существа — от маленьких зеленых человечков до ужасных одноглазых гигантов. Но ни одна из этих конфигураций не является их истинной формой.

Наша реальность полностью основана на наших физических восприятиях. Если мы можем коснуться чего-либо или ощущать что-либо, мы говорим, что это реально, т. е. существует. Мы можем это видеть, слышать, обонять, знать на вкус и т.п. И у нас не возникает никаких сомнений в реальности наших ощущений. Но мы не задумываемся над тем, что, руководствуясь подобными критериями, мы можем ощущать лишь небольшую часть окружающей нас действительности. В любой момент своей жизни мы, в буквальном смысле слова, окружены целой стеной электромагнитных волн, исходящих от множества радио— и телепередатчиков. Вы лишены возможности видеть или как-то чувствовать эти волны, но всегда можете убедиться в их существовании, включив радиоприемник. Другими словами, вам необходимо специальное оборудование, чтобы почувствовать волны, находящиеся за пределами нашего восприятия. Однако вокруг нас существуют и другие волны, которые мы не можем обнаружить никакими приборами.

К примеру, Кеннет Либерман детально описал практики перехода дороги в неположенном месте. Одна из самых распространенных из них — делать вид, что ничего не замечаешь вокруг: «Быть рассеянным — это тренируемый навык, широко распространенный среди пешеходов и автомобилистов; это метод «застолбить» приоритетное право перехода улицы», — пишет Либерман.

Быть рассеянным значит:

— смотреть себе под ноги или на объект на противоположной стороне улицы

— говорить с друзьями, всячески демонстрируя увлеченность разговором

— говорить по сотовому или отправлять СМС-сообщение

— накинуть капюшон толстовки на глаза

— рыться в сумочке

— выбирать мелодию в «Айфоне»

Все эти действия, совершаемые в процессе перехода улицы, обеспечивают пешеходу своеобразный иммунитет.



postnauka.ru

Люди организованы в жесткую иерархическую структуру, которая часто наблюдается у видов, не достигнувших стадии космоплавания. Среди них по-прежнему доминирует лидер, стремящийся к личной власти. В целевой функции нынешних предводителей любого масштаба благосостояние человеческого сообщества, всего коллектива, даже просто выживание отступают перед продлением существования политической системы, дающей им абсолютную власть. Поэтому едва ли широкий конфликт между людьми и октопауками может быть предотвращен каким-либо логически обоснованным способом.

— В начале истории, — проговорила Синий Доктор, — наше общество было организовано подобно вашему, и почти все решения принимались старейшими представителями вида. А потому, когда продолжительность жизни резко возросла, проще было ограничить возобновление вида, чем установить планируемую терминацию. Но прошло немного времени, и стареющее общество начало загнивать. Как может объяснить Арчи и любой хороший оптимизатор, коэффициент «окостенения» в наших колониях сделался настолько большим, что практически все новые идеи отвергались. Подобные гериатрические колонии гибли в основном потому, что не могли приспособиться к изменяющимся условиям жизни во Вселенной.

«Проповедник также добавил, что его новообращенная паства была самого низкого мнения об Ионе, поскольку тот не воспользовался исключительностью своего положения, чтобы убить и съесть кита.»

Борис ревностно веровал в догмы пятой христианской, иначе «космической», церкви. Нортон, правда, не сумел установить для себя, что случилось с предыдущими четырьмя; в равной мере пребывал он в неведении и по части требуемых религией ритуалов и церемоний. Но главный догмат «пятой космической» был известен достаточно широко: ее приверженцы утверждали, что Иисус Христос снизошел на Землю из космоса, и на этой зыбкой почве возвели целое теологическое здание.
Нет ничего удивительного в том, что большинство адептов этого учения стремилось получить работу в космосе. К тому же они неизменно оказывались умелыми и добросовестными работниками, заслуживающими полного доверия. К ним повсеместно относились с уважением и даже с симпатией, особенно если они не пытались обратить в свою веру других. И все-таки не нелепо ли, не дико ли: люди с такой развернутой научной и технической подготовкой — и вдруг всерьез верят, как в истину, во всякую белиберду?

— Почему этот человек каждый день проверяет наши фотографии, если за последний месяц он пропускал нас через этот пункт не меньше дюжины раз?
— Это его обязанность и ему приятно ощущать собственную значимость. Если он перестанет устраивать из этого церемонию, мы забудем, что он обладает властью над нами.

— Но вспомни — ты имеешь дело с людьми… их можно перевезти в новый мир… поселить в раю, но и туда они прихватят с собой свои страхи, тревоги и культурные предрассудки. Новый мир получится действительно новым, если заселить его людьми с чистым разумом, подобно новым компьютерам без программ и операционных систем, а только с чистой памятью и способностями.

— Человеческие создания, будьте весьма осторожны. Тонкий баланс внутри вашего поселения установлен с великой мудростью и со знанием дела. Нельзя менять критические алгоритмы без особой необходимости.

Один упорно посвящает себя сохранению главных институтов индустриального массового общества — нуклеарной семьи, массовой образовательной системы, гигантской корпорации, массового торгового союза, централизованной нации–государства и политики псевдопредставительного правительства. Другой признает, что самые насущные сегодняшние проблемы — от энергии, войны и нищеты до экологической деградации и разрушения семейных отношений — больше нельзя решать в рамках индустриальной цивилизации.

Мы должны начать с себя, научиться не закрывать свои умы для нового, удивительного, кажущегося радикальным. Это означает борьбу с убийцами идей, которые бросаются вперед, чтобы уничтожить любое новое предложение на том основании, что оно непрактично, при этом защищая все, что существует сейчас, как практичное, вне зависимости от того, насколько оно может быть абсурдным, гнетущим и бездействующим. Это означает борьбу за свободу слова — право людей выражать свои мысли, даже еретические.

Чем скорее мы начнем проектировать новые политические институты, основанные на трех принципах, описанных выше, — власти меньшинств, полупрямой демократии и разделении решений, — тем больше у нас шансов на мирный переход. Именно попытка блокировать эти перемены, а не сами перемены, повышает уровень риска.

Другие, более традиционные конфликты — между классами, расами и идеологиями — не исчезнут. Они даже могут, как предполагалось раньше, стать более интенсивными, особенно если на нас обрушится мощная экономическая буря. Но все эти конфликты поглотит сверхборьба, так как она будет свирепствовать во всех сферах человеческой деятельности — от искусства и секса до бизнеса и выборов.
Вот почему мы считаем, что вокруг нас одновременно разворачиваются две политические войны. На одном уровне мы видим обычное политическое столкновение групп Второй волны, борющихся друг с другом за непосредственную выгоду. Однако на более глубоком уровне эти традиционные группы Второй волны сотрудничают, чтобы противостоять новым политическим силам Третьей волны.
Этот анализ объясняет, почему существующие политические партии, устаревшие как по структуре, так и по идеологии, кажутся такими похожими на отражения друг друга в кривом зеркале. Демократы и республиканцы, так же как тори и лейбористы, христианские демократы и голлисты, либералы и социалисты, коммунисты и консерваторы, несмотря на их различия, — все они партии Второй волны. Все они, обманывая ради власти внутри нее, по существу участвуют в сохранении умирающего индустриального порядка.

Если эта картина хотя бы грубо верна, она говорит нам, что степень демократии меньше зависит от культуры, меньше от марксистского класса, меньше от мужества на поле боя, меньше от риторики, меньше от политической воли, чем от груза решений любого общества. Тяжелый груз в конце концов придется разделить через более широкое демократическое участие. Следовательно, поскольку груз решений социальной системы расширяется, демократия становится не предметом выбора, а эволюционной необходимостью. Система без нее не может работать.

Вот почему мы считаем, что вокруг нас одновременно разворачиваются две политические войны. На одном уровне мы видим обычное политическое столкновение групп Второй волны, борющихся друг с другом за непосредственную выгоду. Однако на более глубоком уровне эти традиционные группы Второй волны сотрудничают, чтобы противостоять новым политическим силам Третьей волны.