to post messages and comments.

@amrok:

Сегодня разобрались, есть отдельно тритоны мелкие с жабрами, и отдельно — насекомых личинки, которые лезут на стены. Нет уверенности, что именно стрекозы.

@amrok:

Наблюдали большую и сизую как голубь птицу с красной грудкой и полосками белых перьев в крыльях, чёрным хвостом.

@amrok:

Сегодня наблюдали в пруду непонятных личинок, несколько плавали вдоль берега и вылезали на плёнку, срывались, плюхались в воду, плавали по-рыбьи. Похожи на тритонов.

@amrok:

– Электронная память погибла… За один-единственный день что-то вроде вируса распространилось по всей нашей сети. Тексты превратились в хаотический набор символов, фото, рисунки, даже музыка стали бессмысленной мешаниной. […] Часть архивов уцелела… Но после Забвения нельзя полагаться на их достоверность. […] Мы потеряли почти все… От нашего прошлого остались только обрывки. Судить по ним о нашей истории – как пытаться восстановить все человеческие знания по охапке книг, вынесенных из горящей библиотеки.
– А ваши исследовательские институты, правительство, университеты? Разве они не держали оригиналы документов и книг?
– Они годами из кожи вон лезли, чтобы избавиться от бумажной массы… Очень уж им понравилось, что целые подвалы архивов можно уместить на единственную страницу-микрофишу, или оптический диск, или небольшую область во флеш-памяти, или что там еще объявлено на этой неделе самым надежным и современным средством хранения информации.

@amrok:

– Путешествие в космос тогда было трудным. Приходилось бороться за каждый грамм груза, обосновывать его необходимость. Мы не взяли обычных книг, потому что могли обойтись сканами, электронными копиями в компьютерной памяти. Мы не брали пленки или фотографии, ведь куда проще транспортировать файлы с изображениями. Мы не брали даже растения и животных, ограничившись записями их ДНК.

@amrok:

Мы засеяли океаны и верхние слои атмосферы крошечными роботами, незаметными глазу, безвредными для людей. Мириадами машин – размножающихся, перестраивающих себя, самоуправляющихся. Они поглощали тепло в одном месте, отдавали в другом, охлаждали, нагревали. Формировали и рассеивали облака, делали из них геометрические узоры, как на картине Дали. Заставляли океанские течения поворачивать под прямым углом и проходить друг через друга, словно потоки машин в часы пик. Они даже зарабатывали деньги, рисуя фитопланктоном в Тихом океане огромные корпоративные логотипы. Они могли по частному заказу переделать цвета заката, видимого с чьего-то острова. Сэр, сегодня чуть больше зелени? Да никаких проблем! И знаешь, одно время это всех устраивало. Стабилизировался климат, начал потихоньку возвращаться в то состояние, какое имел до две тысячи пятидесятого. Росли полярные шапки, отступали пустыни, охлаждались зоны аномального разогрева. Люди возвращались в города, брошенные двадцать лет назад.

[…]

Но великий план управления погодой неожиданно потерпел крах. К концу две тысячи семьдесят шестого поползли слухи, сперва весьма туманные, о том, что погода отказывается подчиняться приказам. Об океанских течениях, которые не удавалось остановить, о тучах, категорически не соглашающихся рассеиваться. В Бискайском заливе возникла неприличная картина; стереть ее не могли, поэтому ретушировали на всех спутниковых снимках. Хотя никто об этом вслух не говорил, стало ясно: развитие части машин пошло в нежелательном направлении. Они стали больше интересоваться собственным выживанием, игнорируя команды прекратить работу и дезинтегрироваться. И знаешь, что учинила команда наших гениальных идиотов?.. Она предложила запустить в атмосферу новые машины, умнее и сноровистее, чтобы те исправили непослушное первое поколение.

@amrok:

– …Когда имеешь дело с новой формой жизни – а сверхмалые машины и были по сути ею, – ошибки обходятся слишком дорого.
– А принимая во внимание человеческую натуру…
– Да. Звонок прозвенел в конце июля две тысячи семьдесят седьмого. Уже пару лет мы выпускали микроскопические машины в атмосферу, пытаясь исправить климат. Планета разогревалась целый век из-за нашей привычки выбрасывать в воздух всякую дрянь. Мы загрязнили океаны. Уровень воды в них стал повышаться, затопило много прибрежных городов. Начались жуткие штормы. Кое-где стало холоднее, кое-где жарче. А кое-что сделалось… странным. Даже очень. И вот тогда компания светлых умов, прячущихся за высокими лбами, решила наделить погоду машинным разумом. Они так и назвали этот проект: «Умная погода».

@amrok:

– Я даже не знаю, с чего начать… Немцы сконструировали баллистические ракеты, чтобы бомбить Лондон. Через пару десятков лет развитие этой темы позволило людям ступить на Луну. Американцы создали пару атомных бомб, и каждая испепелила японский город. Двадцать лет – и бомбы обрели такую мощь, что могли бы многократно уничтожить человечество за меньшее время, чем требуется тебе для приготовления завтрака. Из-за войны появились компьютеры. Ты же видел «Энигмы». Они сыграли важную роль в шифровании связи. Но союзники придумали сверхбыстрые устройства для дешифровки. Эти машины занимали целые залы и потребляли энергии больше, чем городской квартал. Но потом они уменьшились и ускорились, причем на порядки. Сжались до такой степени, что стало трудно разглядеть невооруженным глазом. Лампы сменились транзисторами, транзисторы – интегральными микросхемами, микросхемы уступили квантово-оптическим процессорам… И дальше покатилось как лавина. Еще несколько десятилетий, и компьютеры проникли буквально повсюду: в наши квартиры, в домашних животных, в деньги и даже в нас самих. Они распространились повсюду и стали настолько привычными, что мы перестали замечать их. И это было только начало. К двадцать первому веку человечество уже не просто желало иметь очень маленькие компьютеры, способные очень быстро обрабатывать данные. Оно решило построить сверхмалые машины, умеющие двигаться, размножаться и переделывать мир на микроскопическом уровне.

@amrok:

– Мы отказались не только от УЛ [Универсальных Лекарств], но и от виртуальной реальности, от кардинальной генной инженерии, от перестройки нервной системы и цифрового преобразования поступающих в мозг данных. Мы даже учредили организацию при правительстве – Ретрокомиссию, – обладающую широчайшими полномочиями и следящую за тем, чтобы никто даже случайно не произвел эти запретные игрушки. Мы захотели остаться на грани их производства, на самом пороге технологии, но не перешагнуть его. Прогры назвали нас ретрами, желая унизить, но мы с радостью приняли это имя.

@amrok:

Только оформил отпуск, как слёг с температурой под 38°C. Задумался о качестве жизни и паллиативной медицине…

@amrok:

– Отсутствие войны сказалось на многом. Манхэттенского проекта тоже не было. Здесь ни у кого нет атомной бомбы. А без нее какая необходимость строить баллистические ракеты? Нет ракет – нет и космической гонки. То есть нет и государственных научно-исследовательских институтов с огромным финансированием.
– Но ведь наука все-таки развивается?
– Я бы не назвала это развитием. На нее дают мало денег, она непопулярна в народе. У нее нет глобальной цели.
Ожье вымученно улыбнулась:
– Надо же, почти как у нас.

@amrok:

Ронсон не обходит стороной и примеры шейминга со стороны «старых» медиа: этому посвящена история Макса Мосли, бывшего главы Международной автомобильной федерации и сына главного британского фашиста сэра Освальда Мосли, чьи БДСМ-фото были растиражированы таблоидами. Вообще практики публичного унижения «в реале» вроде порки и позорных столбов вышли из моды еще в середине XIX века, но, как показывает Ронсон, с распространением социального интернета публичное унижение возрождается как своего рода «самосуд 2.0». Этот самосуд по форме не имеет ничего общего с пугающими картинами разъяренной толпы, линчующей преступника; насилие носит символический характер и имеет своей целью уничтожение репутации и достоинства. Главным оружием выступает при этом стыд как чувство, непреодолимая сила которого выводит нарушителя за скобки общества — часто не виртуально, а вполне реально. Скажем, в случае с Жюстин Сакко это не только потеря работы, но и невозможность найти новую или вести полноценную социальную жизнь без постоянных отсылок к глупой шутке, выходившей за рамки общепринятых правил в либеральной медиасреде. Как пишет в финале своей книги Ронсон, «мы определяем границы нормальности, разрывая на части тех, кто находится вне их».

@amrok:

«Возбудитель мемпидемии»

@amrok:

Бытовой антропо[эго]центризм: «Когда мы были в Испании, было слишком много испанцев. Вся обслуга была испанской, еда была испанской. Никто не сказал нам, что там будет столько иностранцев!»

@amrok:

Спросил коллегу про слово «хайп», говорит, оно имеет скорее негативную окраску.

Для меня «хайп» по смыслу ближе не слову «хай», а к «вспышке мемфекции».

В контексте Роспотребнадзора и спиннеров [медиатор дофамина, пока ещё не запрещённый в РФ].

@amrok:

«Субстанциалистский подход к этой проблеме заключается в том, что эти люди, освобожденные от любых культурных напластований, продемонстрировали истинную природу человека: эгоцентричную и неэтичную. Они показали, насколько ненадежны все моральные установки, выработанные человечеством.»



«Расовая этика настолько успешно заместила в Третьем рейхе буржуазную христианскую систему ценностей, что у нацистов не возникало никаких моральных проблем. Они не считали свои действия предосудительными. И никто так не считал. То есть преступные деяния оправдывались не только государственными законами, но и общественной моралью. Погромы, грабежи, унижения, избиения и даже убийства — все это не вызывало мук совести, если речь шла о представителях «низших» рас. Согласно доминирующей идеологии, они не были достойны жизни вообще.»

---

Я против дегуманизации чиновников. Я за умение договариваться.
Может ли высшая мера защиты общества работать в обе стороны? Без делегирования?

@amrok:

«Прекрасную сообразительность Канзи продемонстрировал в известной истории, в которой коллега Сью исполнил перед группой шимпанзе хака — ритуальный танец маори. Все шимпанзе кроме Канзи восприняли танец с прыжками и похлопываниями по бедрам и груди как агрессию со стороны человека, принялись нервничать, кричать и обнажать клыки. Переждав буйство, Канзи сообщил Сью, что хотел бы увидеть танец еще раз, но в другой комнате и наедине, чтобы не расстраивать товарищей.»



Я бы хотел послушать про посадку на комету ещё раз, но в другой комнате.

@amrok:

– Исследователи не остановились на этом. Есть другая статистическая характеристика – энтропия Шеннона. Грубо говоря, она может показать, насколько богато информацией сообщение. Человеческие языковые структуры – скажем, английские или русские – имеют энтропию Шеннона около восьми-девяти порядков. Опять же утрируя: это значит, что если кто-то сказал девять слов, о десятом можно догадаться с высокой точностью. У дельфиньих криков энтропия Шеннона – третьего-четвертого порядка, а у иррегулярности стены – седьмого-восьмого.

@amrok:

Уже неделю как расцвёл клевер и прокатилась волна жасмина. Ворона в гнезде напротив вывела воронят. А сегодня воронья коммуникация по району разнообразна как никогда.

@amrok:

— А теперь ручками потрогаем прибор… nак, теперь рабочий нежно подымает деталь…