to post messages and comments.

@amrok:

— Ой, медицина, медицины у нас нет, она вся на Первом канале. Они там не медики, а ведущие. Профессор, ну и что, чего она там профессор на телевиденье-то? Деньги зашибают.
— „Ой, он такой хороший”, хвалит. Но вы же понимаете, что он главврач, а это администратор, он не врач.

@amrok:

«Степень демократичности страны измеряется состоянием её тюрем и школ. Чем больше тюрьмы похожи на школы и чем меньше школы – на тюрьмы, тем выше уровень развития страны».

@amrok:

Если сотня людей отчаянно хочет медное кольцо, их можно заставить драться за него, если каждый из ста имеет свою цель, то гораздо выгоднее торговать, сотрудничать и создавать символические отношения.

@amrok:

Еще один схожий пример — то, как индейцы «записывали рассказы» на бумаге, которую я им выдавал по их же собственной просьбе. Эти записи состояли из рядов повторяющихся идентичных круглых по форме значков, и тем не менее их авторы «зачитывали» мне по ним рассказы о том, что они сегодня делали, что кто-то заболел и так далее, утверждая, что читают эти записи. Иногда они рисовали значки и показывали их мне, произнося португальские числительные. Им было все равно, что значки выходили одинаковые или что у каждой цифры или символа свой облик, который нельзя нарушать. Если я просил их нарисовать один и тот же знак дважды, они никогда с этим не справлялись. При этом им казалось, что они изображают то же, что и я. На занятиях мы не могли добиться, чтобы индеец нарисовал прямую линию без многочисленных подсказок, и после этого без подсказки повторить эту линию они не могли. Отчасти это было связано с тем, что им нравился сам процесс совместного рисования, но также и с тем, что сама идея «правильной» формы рисунка была им совершенно чужда.

@amrok:

Когда из-за излучины показывалась лодка, все, кто в этот момент находились в селении, выбегали на берег посмотреть, кто приплыл. Мне казалось, что это обычное любопытство. Однако однажды утром, когда Кохоибииихиаи отправлялся на рыбалку, я заметил, как за ним следила группа детей. Они чему-то смеялись. Как только он исчез за поворотом, они одновременно закричали: «Kóhoi xibipíío!» ‘Кохои пропал!’ Это повторялось каждый раз, когда кто-то приплывал или уплывал: по крайней мере кто-то в племени говорил: «Он пропал!» И то же самое звучало, когда люди огибали излучину, возвращаясь. Индейцам было важно само исчезновение и появление, а не кто его совершил.
Похоже, что слово «ибипио» связано с идеей, не имеющей явного аналога в европейских языках. Конечно, мы легко можем сказать: «Джон исчез» или «Билли только что появился», но это будет не то же самое. Во-первых, мы используем другие слова, а следовательно, другие концепты исчезновения и появления. Что еще важнее, мы в основном сосредоточены на личности того, кто пришел или ушел, а не на самом факте, что кто-то пропал из нашего поля зрения или появился в нем.
Со временем я понял, что это понятие относится к тому, что я назвал «границей восприятия», и описывает сам акт появления в поле восприятия или исчезновения из него — нахождение на границе воспринимаемого. Дрожащее пламя постоянно возникает в нашем поле зрения и пропадает из него. Этот перевод «сработал»: с его помощью я выяснил, когда следует использовать слово «ибипио» (и в такой одноязычной среде подобный приближенный перевод — это максимум, которого может добиться исследователь).

@amrok:

Я мог поднять два пальца и сказать: «Хои» (Hoi), — используя слово, которое, как мне казалось, означает «два». Индейцы отвечали изумленными взглядами. Когда я стал наблюдать за ними пристальнее, я увидел, что они никогда не считают ни на пальцах, ни на других частях тела, ни с помощью счетных предметов. Кроме того, я увидел, что они используют слово, которое я принимал за «два», когда говорят о двух маленьких рыбах или об одной умеренно крупной рыбине, что подтверждало мою мысль о том, что эти «числа» просто указывают на относительную величину: две маленькие или одна средняя рыба примерно равны по объему, но в любом случае меньше, чем крупная рыбина, что и заставляет использовать специальное «числительное». В конце концов ряд специалистов-психологов провели при моем участии серию экспериментов, которые потом были представлены в научных публикациях, и убедительно доказали, что у индейцев пираха нет слов для обозначения числа и нет никакого счета.

@amrok:

Далее, обсуждая язык пираха с Керен, Стивом Шелдоном и Арло Хайнриксом, я заметил, что у пираха нет непроизводных названий цветов, то есть таких обозначений цвета, которые не были бы образованы от других, более конкретных слов. До этого я просто соглашался со Стивом, что такие слова у пираха есть. В его списке были слова «черный», «белый», «красный или желтый», «зеленый или синий».
Однако, как выяснилось, это были не отдельные слова, а словосочетания. Более точный их перевод такой: «кровь грязная» — черный; «оно видит» или «оно прозрачное» — белый; «оно как кровь» — красный; «оно еще незрелое» — зеленый.

@amrok:

— Почему ты пел ранним утром?
— Я xaipípai («аипипаи»), — ответил он.
— Что такое «аипипаи»? — Аипипаи — это то, что у тебя в голове, когда ты спишь.
В конце концов я установил, что «аипипаи» — это сон, но не совсем в привычном смысле: он считается действительным событием. Вы очевидец случившегося во сне. Сны для пираха не выдумка. Вы видите одним образом наяву и другим образом во сне, но оба этих зрения дают полноценный опыт. Я также узнал, что Исааби использовал музыкальную речь, чтобы рассказать о своем сне, потому что это было новое событие, а о новых событиях часто рассказывают нараспев, музыкальной речью, которая использует тоны языка пираха.

@amrok:

Containment (сериал «Карантин», 2016)

Основная мысль этого сериала про вспышку смертельной эпидемии в отдельно взятой больничке — сжигая трупы, делай опись и сохраняй вещи для родственников. В остальном ничего примечательного, опять вирус вояки делали, а злой доктор трагедию разыграл. Один сезон, смотреть не нужно. Будете сжигать зомби — паспорта и кольца кладите по конвертам.

@amrok:

Incorporated («Корпорация», сериал 2016–2017)

---

Мир будущего, поделённый на владения корпораций и Красную Зону. Всё как мы любим, борьба за этаж повыше у корпов, насилие и торговля собой и простолюдинов. Война корпораций, программы лояльности, промывка мозгов. Уничтожение ГМО, способное накормить миллиарды, но принести убытки акционерам. На этом фоне история главного героя (у него одно на весь сериал выражение на лице — детская обида) в поисках своей девушки, проданной в сексрабство на сороковой этаж корпорации не так интересна. А из-за путаницы с последними двумя сериями и потому, что смотрел краем глаза, я даже не понял, чем закончилось дело.

---

Очень запомнилась социальная реклама. Читает диктор на китайском:

youtube.com

«Это Джонни. Он сирота. Бездомный. Он совсем обычный американский мальчик. Но так было далеко не всегда... Америка когда-то была столицей движущей силы мировой экономики. Но всё изменилось. Уровень моря поднялся. Затонули американские прибрежные города. Миллионы потеряли свои дома. Стали климатическими беженцами. Среди голода и отчаяния они обнаружили, что некогда плодородная родина превратилась в пыльную пустыню. Прямо сейчас, такие дети, как Джонни, живут без еды и чистой воды. Всего за сто юаней в месяц вы можете помочь детям, таким как Джонни.»

---

Второй ролик про сам сериал: youtube.com

Его закрыли и второго сезона не будет. Что в этом случае делает сериал, нет, не шедевром, просто законченным произведением.

@amrok:

Суббота. Перфораторов дуэт.

@amrok:

Я чего-то не понимаю про блокчейн, шифрование с открытым ключом и одноранговые сети. И скандал вокруг sci-hub тоже не очень понимаю. И войну с издательствами за доступ к научным публикациям.

Я когда узнал о PGP, решил было, что это путь к сети довери — подписывать ключи друг друга, подписывать сообщения, да и просто зашифровать сообщение для нескольких получателей — это же решает все проблемы с авторством и ответственностью!

Когда узнал о p2p-сетях, думал, как же это круто, децентрализованное хранение, надо тебе — скачал и поддерживаешь возможность скачивать для других, инфомация не умрёт никогда! Ну, если она действительно важная, значит сохранится у многих, даже если централизованная библиотека сгорит.

Когда появилась технология блокчейнов, мне показалось на секунду, что в прошлом останутся проблемы с выяснением авторства и степени участия в научных работах.

Мне каждый раз казалось, что уж эта-то технология, будучи применённой людьми с умом, окажет положительный эффект на человечество и коммуникацию.

А пока хочу спросить у учёного люда, может уже пришла пора блокчейна научных работ в распределённой сети персональных и общих библиотек с подписанными ключами и разграниченным доступом? Может быть найдётся ангел, который создаст эту технологию?

@amrok:

Выяснилось, что пираха представляют вселенную подобной слоеному пирогу, и каждый слой отделен от другого границей, называемой «биги». Есть миры над небом и миры под землей.



Как и «биги», второй термин для описания природы — «ои» (xoí) — имеет более широкое значение, чем я думал сначала. Поначалу я полагал, что «ои» просто означает «джунгли», потому что чаще всего это слово употребляют именно так. Затем, однако, я понял, что это слово обозначает все пространство между двумя «биги». Нечто вроде «биосферы» и одновременно «джунглей», подобно нашему слову «земля», которое может обозначать и всю планету, и почву на ее поверхности. Если вы идете в джунгли, вы скажете: «Я пошел в ои». Если вы хотите сказать, чтобы кто-то не шевелился, например, в лодке или если на человека село опасное насекомое, вы говорите: «Не шевелись в ои». В ясный день вы скажете: «Хорошее ои». Таким образом, значение этого слова шире, чем просто «джунгли».

@amrok:

Трилогия «В память о прошлом Земли», которую написал современный китайский писатель Лю Цысинь, открывается романом «Задача Трёх Тел» (《三体》с китайского «Три тела»). Она охватывает несколько столетий, а начинается история в 1967 году в Китае, во времена хунвэйбинов:

«На окраине города, на спортплощадке Университета Цинхуа в присутствии нескольких тысяч человек уже часа два шел «митинг борьбы». Это массовое мероприятие имело целью с помощью оскорблений и пыток унизить и сломить врагов революции, заставить их публично покаяться в своих преступлениях.»

И это действительно сложно читать — события имели место совсем недавно, а жестокость юных хунвэйбинов, абсурдность обвинений в адрес учёного-физика, выносимых его женой (и тоже учёным) на глазах их дочери кажутся запредельными. Но это наша история, а истории свойственно повторяться. Это событие (фактически убийство отца матерью на глазах дочери посредством малолеток-хунвэйбинок) становится причиной разрешения парадокса Ферми в наихудший для человечества сценарий. Девочка став взрослой отвечает на предостережение соседней цивилизации не повторять передачи сигналов в космос: «Приходите! Я помогу вам заполучить этот мир. Наша цивилизация больше не способна решить собственные проблемы. Нам нужна помощь извне».

Автор хорошо знаком с научной фантастикой, начиная от Жюля Верна и заканчивая уже не фантастикой, а современными достижениями науки. Не смотря на двойной перевод (с китайского на английский и на русский) текст получился живым, спасибо переводчикам, консультантам, редакторам и корректорам. Присутствие непривычных китайских имён не только не усложняет чтение, но и делает повествование реалистичным — да, в будущем мир говорит на смеси китайского и английского, а название концепций в китайском стиле («Вселенная — это “Тёмный Лес”…») очень скоро становятся привычными и наполненными глубоким смыслом.

По масштабности произведение можно сравнить с романами Вернора Винджа. Персонажи достоверны и их действия обоснованы; хоть их и довольно много во всей трилогии, в них не путаешься, им прописаны и манеры, и язык. Повествование обстоятельно и не содержит скучных или нелепых сцен. Ни один эпизод не затянут и не скомкан. Истории перемежаются и не обрываются, не повисают, а сплетаются и сходятся вместе, чтобы разойтись и сойтись через века. Все три части наполнены смыслом равномерно, каждый том читать интересно, супертехнологии не выпячиваются в ненужных деталя и не появляются внезапно из кустов как рояль.

Фантастика выглядит достоверной и оригинальной, наука — хорошо проработанной, история — связной, а человечество… выглядит глупо. После прочтения хочется воскликнуть (спойлер): „ну это надо же, столько, столько раз всё, всё продолбать!” И пожелать человечеству настоящего, космического взросления.

@amrok:

Теперь публика яростно спорила, кто же в конечном итоге несет ответственность. Однако практически никто не высказал предположения, что к такому выбору привела психология толпы, у которой все пошли на поводу.

@amrok:

Сиднейский инцидент дал выход давно скапливавшемуся гневу переселенцев на правительство Австралии. Более ста миллионов беженцев пересекли границу Нового Южного Уэльса и двинулись к Сиднею. При виде моря бунтовщиков солдаты австралийской армии бежали с занимаемых позиций. Десятки миллионов человек ворвались в Сидней и разграбили его подчистую, — так колония муравьев пожирает свежий труп, оставляя после себя чисто обглоданный скелет. А потом погромщики ушли из полыхающего города; Сидней превратился в лес кошмаров, в царство беззакония. Те, кто остался, жили хуже, чем в зонах расселения.
Затем мятежники двинулись на Канберру, до нее было километров двести. Поскольку Канберра — столица Австралии, туда перебралась половина правительств мира. Даже ООН переехала туда из Сиднея. Чтобы защитить резиденции правительств, армии пришлось открыть огонь по нападавшим. Погибло больше полумиллиона человек — большинство умерло не от рук солдат, а от голода и жажды, или было затоптано обезумевшей стомиллионной толпой. Хаос продлился более десяти дней, и всё это время десятки миллионов человек были отрезаны от воды и пищи.
Мировоззрение переселенцев после этого значительно изменилось. Люди осознали, что на этом тесном, голодном континенте демократия страшнее деспотизма. Все мечтали о законности, порядке и сильной власти. Прежнее общество рухнуло. Мигранты требовали от правительства только еды, воды и места для койки; всё остальное уже ничего не значило. Как лед постепенно затягивает поверхность воды в озере, когда наступают морозы, так и переселенцы мало-помалу стали поддаваться соблазну тоталитаризма. Слова Томоко, произнесенные после того, как она убила мародеров в центре раздачи пищи, — «Вашей дегенератской свободе пришел конец» — стали популярным лозунгом; из могил истории выползли старые отбросы политики, в том числе фашизм. Религии тоже вернули себе былую власть; люди группировались вокруг разных вер и церквей. Ожила теократия — зомби еще более древний, чем тоталитаризм.

@amrok:

Увидев кровавую сцену, многие упали в обморок. Томоко шагала вперед, и люди поспешно отступали. Казалось, вокруг нее образовалось невидимое силовое поле, отталкивающее переселенцев и расчищающее круг. Сделав несколько шагов, Томоко остановилась, и люди замерли в ожидании.
— Становитесь в очередь, — спокойно велела Томоко.
Неорганизованная толпа быстро, будто их тасовал компьютерный алгоритм, выстроилась в длинную, извивающуюся очередь, обернувшую кольцом гигантскую палатку.
Томоко запрыгнула обратно на кучу пайков и указала вымазанным в крови мечом на очередь:
— Вашей дегенератской свободе пришел конец! Если хотите здесь выжить, придется научиться жить в коллективе и вспомнить о человеческом достоинстве.

@amrok:

— Так было и у Шекспира, и у Бальзака, и у Толстого, как минимум. Их классические образы были выношены в их умах. Но сегодняшние авторы потеряли эту способность. Их разум выдает лишь разрозненные обрывки и рождает безумных героев, чья жизнь — не более чем непонятные, беспричинные метания. Затем автор сметает эти обрывки в пакет и продает под этикеткой «постмодернизм», «символизм» или «иррационализм».

@amrok:

— Чего ты всё таким сложным сделал?
— Потому что люди говорят, было бы просто, любой бы справился!
— Вот вообще никак не относится к текущей ситуации!

@amrok:

Чтение ее романов можно было сравнить с рассматриванием капель росы на траве. Каждая капля была чистой и прозрачной, но они различались между собой только тем, как они преломляют и отражают свет, катятся по листьям, объединяются в одну при столкновении и распадаются, пока не испарятся бесследно через несколько минут после восхода солнца. Каждый раз, читая очередную ее книгу, Ло Цзи задавался вопросом: «На какие средства живут все эти люди, если они поглощены любовью двадцать четыре часа в сутки?»