← All posts tagged стихи

Ого, в сети появился сайт со стихами Эмиля Верхарна. Гуглил несколько лет назад это стихотворение и не находил, точнее, находил в совсем другом переводе.
Только форматирование делает мои глаза плакать.
Можно выравнивать табами, можно выравнивать пробелами, но нельзя, нельзя, нельзя выравнивать стихи по центру.
verhaeren.ru

Ну, откройте любую книжку со стихами. Посмотрите, как выравнено там, ну.

Открыл собственно стих о Голубиной книге — ru.wikisource.org
Бросилось в глаза имя князя:
Еще приходил ко книге Володимир-князь,
Володимир-князь Володимирович

Известно, что у древних Рюриковичей существовала строгая система личных имён: были имена, которыми называли только князей и сыновей называли именами недавно умерших близких родственников. Нельзя было назвать ребёнка именем живого человека. Пока Владимир Мономах был жив, его внуков не называли Владимиром. Как только он умер, вскоре очередного внука называли его именем. Поэтому сыновей никогда не называли именем отца. Мстислав Мстиславович Удатный, по мнению историков, родился после смерти отца. Так продолжалось до XIII века, до брата Александра Невского Ярослава Ярославовича, который стал первым известным исключением.
А вот в стихе о Голубиной книге появляется Володимир-князь Володимирович.
Что это? Автор не знал об этом правиле или уже забыл? или Володимир Володимирович накого отношения к Рюриковичам не имеет?

Листая книгу стихов Бальмонта, наткнулся на «Глубинную книгу»: ru.wikisource.org
А ведь у Блока тоже есть про «Голубиную книгу», и признаться, по сравнению с ним бальмонтовское кажется мне каким-то недоразумением: slova.org.ru

А какие ещё есть стихи про «Голубиную книгу»?

Это я расстрелял Че Гевару,
Это я штурмовал "Ла Монеду",
Я читал приговор комиссару
И подкладывал бомбу комбеду.
Это мой самолет на рассвете
Прикрывал наступление Франко,
И по окнам в Верховном Совете
Это я в октябре бил из танка.

Рабы, чья дурна наследственность —
В истерике бьетесь напрасно вы!
Беру на себя ответственность
За каждого мертвого красного.

И да не дрогнет рука,
Разившая политрука
На этой столетней войне:
Ответственность ваша — на мне!

Ради всех, кто замучен в ГУЛАГе,
Ради душ, опоганеных зоной,
Там, где реют кровавые флаги,
Я всегда буду пятой колонной.
Буду в натовском каждом приказе,
В пуле, в бомбе, в крылатой ракете,
До тех пор, пока красные мрази
Не исчезнут на этой планете.

Пусть ломится в хлев посредственность
В угаре холуйства заразного —
Беру на себя ответственность
За каждого дохлого красного!

И да не дрогнет рука,
Разящая политрука
На этой священной войне:
Ответственность ваша — на мне!

На Красной площади сойду
С ума от скуки
И всем буржуям на беду
Умою руки
Пойду как яблочко румян
Из Мавзолея
И пролетарии всех стран
Глотнут елея
На Красной площади лежать
Мне надоело
Поеду что-нибудь взрывать
Святое дело

Бородатый астроном
Жрал мозоли, как конфеты:
Ом-ном-ном, ом-ном-ном.
Было холодно без кофты.

Он сидел и грыз костыль,
Нажимая на педали,
Рассуждая про релиз.
А потом — с балкона вниз
С криком: "Вы так не летали!"
Стал свободен — и остыл.

Вот другой мертвец лежит,
Тоже хочет ГНУ поставить.
Чай мозолями заправит —
И возможно, будет жить.
У него уже есть ГРУБ:
Может открывать им гроб.

С бородой до самых пят
Тот, о ком не говорят,
Чётко вписан в пентаграмму,
Обновляет всех подряд:
Он над городом летит,
Ставить Линукс призывает!

...Открывается консоль.
Появляется мозоль.
Дальше комп взрывается,
Сказка обрывается.

Вчера наткнулся на такое стихотворение, приписывается Самойлову, хм.

Я вел расстреливать бандитку.
Она пощады не просила.
Смотрела гордо и сердито.
Платок от боли закусила.

Потом сказала: «Слушай, хлопец,
Я все равно от пули сгину.
Дай перед тем, как будешь хлопать,
Дай поглядеть на Украину.

На Украине кони скачут
Под стягом с именем Бандеры.
На Украине ружья прячут,
На Украине ищут веры.

Кипит зеленая горилка
В белёных хатах под Березно,
И пьяным москалям с ухмылкой
В затылки тычутся обрезы.

Пора пограбить печенегам!
Пора поплакать русским бабам!
Довольно украинским хлебом
Кормиться москалям и швабам!

Им не жиреть на нашем сале
И нашей водкой не обпиться!
Еще не начисто вписали
Хохлов в Россию летописцы!

Пускай уздечкой, как монистом,
Позвякает бульбаш по полю!
Нехай як хочут коммунисты
В своей Руси будуют волю…

Придуманы колхозы ими
Для ротозея и растяпы.
Нам все равно на Украине,
НКВД или гестапо».

И я сказал: «Пошли, гадюка,
Получишь то, что заслужила.
Не ты ль вчера ножом без звука
Дружка навеки уложила.

Таких, как ты, полно по свету,
Таких, как он, на свете мало.
Так помирать тебе в кювете,
Не ожидая трибунала».

Мы шли. А поле было дико.
В дубраве птица голосила.
Я вел расстреливать бандитку.
Она пощады не просила.

Вот и всё. Дальше жить бессмысленно.
Для меня помутнело солнце.
Без надежды дорожкой склизкою
Я бреду унылей чухонца.
Я один. Мне не с кем проститься.
Я на шею петлю надену.
Сердце вдруг перестанет биться,
Разгоняя тоску по венам…